Князь Никто 2: Черная Книга

Спорить я не стал, потому что после щедрой порции еды у меня и правда слипались глаза.

Я проснулся от звука хлопнувшей двери.

— Просыпайтесь немедленно! — торопливые шаги Брюса прогрохотали мимо моей ширмы. — Нам надо немедленно уходить!

— Что случилось? — раздался сонный голос Анастасии.

— Вяземский, — Вилим словно выплюнул эту фамилию и принялся чем-то грохотать. — Он подал в розыск.

— В смысле розыск? — я моментально слетел с кровати. — На кого?

— На нас, ваша светлость! — что-то упало и покатилось по полу.

— Рыжая девушка по имени Анастасия, светловолосый подросток и человек, как две капли воды похожий на Якова Брюса. И на Бенкендорфа, который мне все это и рассказал. В вечерней газете выйдет объявление.

— А Бенкендорф откуда узнал? — я прыгал на одной ноге, натягивая штаны.

— Я столкнулся с ним практически на пороге, — Вилим на секунду высунулся из-за своей ширмы. — Он сказал, чтобы мы собирались и немедленно убирались из моей квартиры. Потому что ему какой-то его приятель-жандарм по дружбе сказал, что к ним явился Вяземский в жутком совершенно виде, устроил истерику и сказал, что мы на него напали и собирались ограбить.

Ну, то есть, он не знал, что четвертым был именно Бенкендорф, князь его очень смутно описал. Но попробуй опиши этого прощелыгу!

— А куда мы пойдем? — спросила Анастасия, выходя из-за своей ширмы. — В мою усадьбу?

— Нет, — Вилим выволок на середину комнаты чемодан. — Там во дворе уже стоит жандармский пост.

Мы спрячемся в «Астории».

— В роскошном отеле? — я чуть не подавился.

— Там нас будут искать в последнюю очередь, — Вилим подхватил свою ношу и направился к двери. — Что стоите? Нам надо торопиться, с минуты на минуту сюда заявятся жандармы!

— Но откуда они... — я сунул ноги в ботинки, порадовавшись, что тот парень с фосфоресцирующими глазами мой второй ботинок никуда не унес, и когда мы выбирались из поместья, я нашел его прямо там же, под кленом.

— Извозчик! — заорал Вилим, едва мы вышли из парадной.

Лошадка, запряженная в крытую повозку была если не родной сестрой, то ближайшей родственницей той, на которой Пугало возил трупы. Она еле-еле телепалась, спотыкаясь всеми четырьмя ногами, а престарелый извозчик так вообще, кажется, засыпал. Картуз с его головы то и дело сползал, норовя упасть прямо на мостовую.

Кажется, что пешком бы мы добежали до Исаакиевской площади гораздо быстрее.