Дура

Только и разницы что волосы у одной в рыжий окрашены, а у другой светло-русые. Та что рыжая, громко возмущалась что им чаю с тортиком попить не дали.

— Вот и что за спешка, — негодовала она, — делов-то: Дура обоссалась. Небось, не облезла бы. Ей же вообще всё равно — вон сидит, чучундра, в зеркало пялится, будто понимает что.

— А давай я тебе, овца крашеная, рожу раскровяню. — довольно внятно предложила Марина. И сама опешила от таких-то слов.

Никогда прежде не опускалась она до площадной брани, даже скандала всегда на Вы.

Рыжая задумку не оценила, — на пол плюхнулась и куда-то в угол отползать принялась. А подруга её, та и вовсе в дверь шарахнулась, сбежать затеялась, видимо. Но не вышло — столкнулась с дамой, что Марину привела, ойкнула и обратно в комнату заскочила.

— Это что здесь происходит?- строго поинтересовалась дама, обозрев творящееся безобразие.

— Ой, Татьяна Кирилловна, — затарахтела с пола рыжая, — тут такое... Тут эта... Дура заговорила!

— Кто?! — змеёй прошипела Кирилловна. — Ты совсем ополоумела?!

— Ой! — в ужасе закрыла рот ладонью девица. — Простите, бога ради. Боярышня Василиса говорить начала.

— Значит так, — принялась распоряжаться дама, — с тобой я после разберусь. А сейчас, мухой зады подняли и помогли боярину помыться и одеться соответственно. Дармоедки.

— Какому боярину? — хором воскликнули горничные.

— Этому! — рыкнула Татьяна Кирилловна и, резким движением, поддёрнула рукав Марининого платья, явив миру чёрную татуировку.

Девицы ничего не сказали, лишь глаза глупо повыкатывали, да скоренько Мариной занялись. Раздеться помогли и в ванную комнату транспортировали. А та и не возражала, ни когда раздевали, ни когда намыливать принялись, в акриловую купель её загрузив. Видно было, что девки свою работу знают — не впервой им с дурою управляться. Только взгляд всё время в сторону отводили и молчали будто онемели разом.

Марина взгляд не отводила, напротив, с жадным любопытством изучала своё новое тело во всех зеркалах. Ну что сказать? Малолетняя японка, чью оболочку пришлось занять, мордашкой удалась. На Маринин вкус даже очень. И ещё она припомнила, что такое же лицо было у парнишки в ритуальном зале.

«Брат, наверное, — решила она, — как бы не близнец».

Но лицо — это ладно, а вот с телом — просто беда.