Дура

— А ещё перемещения, — пробурчал второй артефактор их группы — Петенька.

Надо сказать, что Пётр Кут обладал запоминающейся внешностью, — огромный, с большой кудлатой башкой и разлохмаченной седой бородищей в которой вечно застревал какой-то мусор он был чертовски силён и, так же чертовски робок в общении. Вот за эту робость его иначе как Петенькой не называли.

— Поясни, — заинтересовался Алиферов.

— Нуу эта, — забубнил себе под нос Петенька, — в бою пространственной формой пользоваться легче, а вот в особых местах, как на правом берегу Аманычана или возле трёхглавой сопки.

— Это что ж выходит, — возбудился Алиферов, — все их родовые техники под пятна разработаны?! Что, Дуровы егерями были?!

— Да какими там егерями, — пренебрежительно фыркнул Андрей, — просто как и вся эта высокородная шелупонь состояние своё на аномалиях сколачивали. Неофициально разумеется, а теперь носы воротят.

Анна Егоровна очень хотела едко прокомментировать высказывание Кабанова. Прям язык чесался напомнить, что сам Андрей тоже из не менее высокородной семьи, неизвестно за какие прегрешения изгнанный. И не оттуда ли такая нелюбовь к старым фамилиям. А ещё сообщить, что они ведь по-сути тем же самым занимаются — аномалии грабят, и далеко не всегда в государственную пользу, разве что, с куда большим размахом. Благо, в корпусе на подобное смотрели сквозь пальцы.

Да, хотелось. Но Анна Егоровна уже не была глупой двадцатилеткой, что за любовью на Колыму рванула, а после, с психу, в походную группу устроилась. А потому она промолчала, лишь усмехнулась невесело и, как ей казалось, незаметно.

— Да! — не унимался Алиферов, — таких бы бояр в егеря — цены бы им не было.

— Мечтай, — скривился Андрей, — пойдут тебе старые рода в пятна ноги сбивать!

Калюжная снова улыбнулась, — а ведь пойдут. Эти, по крайней мере. Улыбнулась и заметила заговорщически-насмешливый взгляд Стаси — их второй целительницы.

— Что? — спросила она тихонько.

— Пойдём покурим, — предложила Стася.

Аня взглянула на часы в телефоне, — до начала трансляции оставалось ещё минут двадцать, а потому отчего бы и не перекурить, да выяснить, что там Стася себе надумала.

Станислава Сергеевна Сокирко была из простолюдинов и в корпус пошла не от безысходности и, уж точно, не из идейных соображений. Руководствуясь лишь одной практичностью, — так она заявляла.