Дура

— Неблагодарные, — проворчал Фома и удалился восвояси.

Марина наслаждалась, нет она кайфовала и из-за этого любила всех. И брата, ну это понятно, и Эльвиру, которая таращилась на неё с непередаваемым выражением, и посетителей ресторана, которые явно узнавали её, но не лезли с ненужными разговорами, а вели себя прилично. Марине тут нравилось и она думала, а было ли такое заведение в её мире.

Кайфовала недолго, к столу подошла девушка с очень решительным выражением лица.

— Лена?! — удивилась Марина, — ты здесь как?!

— Всё просто, — пояснила гостья, — Эльвира моя подруга и одноклассница, а здесь я к вам, Василий Анатольевич.

Марина наклонила голову — слушаю, мол.

— Боярин, — так же спокойно продолжила визитёрша, даже и не думая присесть, — я знаю, что не так давно вы заключили помолвку с некоей боярышней, и я понимаю как это происходит, но я хочу попросить вас об услуге.

— Я слушаю, — прониклась Марина важностью момента, — Елена э-э...

— Станиславовна, — уточнила гостья, — так вот, я хочу попросить вас взять меня второй женой.

Марине захотелось сделать феспалм, или как он тут называется. Марине хотелось материться и разбрасывать по залу обглоданные рёбрышки, но больше всего ей хотелось не быть здесь. Потому что она вспомнила принципы попаданцев из книг. Если они не гениальные инженеры, компьютерщики, историки, управленцы — нужно пользоваться опытом прошлый жизни. А опыт говорил ей одно — сейчас нельзя сказать нет. Ни в коем случае, нельзя говорить нет. И нельзя говорить, я подумаю, и нельзя задавать вопросы.

Ничего нельзя кроме — да. Это «Да» — нечестное, оно обман, но женщине от двенадцати до восьмидесяти, на такое предложение нужно слышать лишь — «Да». Потому что любой честный ответ её уничтожит, потому что поступить правильно и правильно это большая разница. Марина уже говорила честное нет, и всегда об этом жалела. Да пусть психологи её мира утрутся, но этот обман всегда лучше честности. Потом слово можно взять назад, потом можно предстать подлецом и обманщиком, потом можно позволить ненавидеть себя друзьям и родным. Можно разрешить всем причастным считать себя циничной, лживой тварью, можно что угодно кроме «нет».

— Хорошо, — сказала Марина, — договорились, вы будете мне второй женой.

Елена Станиславовна поклонилась ей, как будущему мужу и ушла. А Марина направилась в туалет.

— Значит так, — сказала она вернувшись, — с тобой, Васька, я не разговариваю, а вас, боярышня, прошу простить за мои ма́неры.