Дура

***

День перед четвёртым, последним поединком в группе выдался свободным. Марина не знала отчего так, ну не вникала она в организационные тонкости — не интересно было. Но пожалела об этом с самого утра, поскольку с этого самого утра Васька начал ныть — пойдём да пойдём, мол, на свидание с моей невестой.

— Вась, — пыталась объяснить она, — братиш, вот нафига тебе второй пилот? Ты мальчик взрослый — сам разберёшься.

— Кто? — не понял Васька. — Какой пилот?

— Забей! — отмахнулась Марина, — напарник тебе на кой? Да ещё и в виде брата?! Мне, знаешь ли, это лицедейство никакого удовольствия не доставляет.

— Ну, Вась, — ныл упрямый малец, ну пожалуйста. Она и с тобой познакомиться хочет — ты же звезда!

Марине хотелось сказать в рифму, вот прямо очень хотелось, но делать этого она, разумеется, не стала. Вместо этого вздохнула тяжко.

— Ладно, но мытьё посуды и уборка в хате до окончания турнира на тебе. И чтоб нормально мыл, а не как Фома просто губкой поелозил.

— Ага-ага, — обрадовано закивал Васька, — собирайся тогда.

Я ж читал — вам девушкам долго собирать нужно.

Марина засмеялась.

— Вась, ты идиот, — это девушкам нужно собираться, а я сегодня твой брат. Так что оставь эту мизогинию и чеши башку мыть — вон волосы сальные.

Марина и вправду не задумывалась о наряде — просто незачем было задумываться. Из того что можно было на себя напялить, дабы сойти за парня, годилась лишь потасканная и полинявшая толстовка, или как оно тут называлось, и боярский мундир. Благо, последний не был вычурно пафосным и не производил впечатление парадной формы.

А ещё он был сшит из артефактной ткани которая охлаждает в жару, что в июле было очень кстати. И вышивка на лацканах, сделанная Васькой кстати, обеспечивает дополнительную защиту. И да, это был уже не тот, братов, мундир в котором Марина впервые предстала перед публикой, а сшитый для неё лично. Всё же фигуры у них с Васькой отличались.

Так что нет, о наряде Марина не парилась, её больше заботило место куда они пойдут.

«Реберня на Арсенальній» — чёрт Марина уже трепетно любила невесту брата, жареные рёбрышки, разливное пиво, только от названий у неё начиналось слюноотделение как у той пресловутой собаки.

— Майн гот, — в голос выкрикнул а она, — хочу-хочу!

— А? — всунулась в дверь заспанная рожа Фомы.

— Забей, — пояснила Марина, просто с братом ужинать иду.

— А «любовницу» сделаешь? — заискивающе поинтересовался Рыжик.

— Не сегодня — закажи себе чего-нибудь.