Дура

.

Не привыкла боярыня дело не оконченным оставлять.

Брат принимал её в кабинете, тем самым подчёркивая официальность визита. Впрочем, чай, и любимые её заварные пирожные принесли сразу.

Здесь, в этой комнате, боярыня была впервые после смерти отца, и подивилась тому, как всё изменилось. Вместо чёрных с серебрением шёлковых обоев и тяжёлых бархатных штор, гладкие стены, выкрашенные в оливковый цвет и лёгкие занавеси на окнах. Вместо монструозных шкафов забитых многотомниками с золотым тиснением на корешках, прозрачная этажерка, почти пустая.

А на столе, прежде заваленном папками и отдельными листками, минималистично поблёскивал экраном ноутбук. Да что говорить, даже в приемной вместо молоденькой секретарши восседал дядька военной выправки, с седыми висками и тонким шрамом на подбородке.

— Нравится? — спросил брат, решив, что она уж вдоволь насмотрелась.

— Строго, — не стала скрытничать Антонина Константиновна, — по-деловому так.

— Ну, раз по-деловому, — взглянул на часы император, — так давай сразу к делу.

Ты не подумай, Тоня, я тебе всегда рад, но сейчас забот накопилось столько, что вверх глянуть некогда. Мы с тобой лучше потом как-нибудь посидим по-семейному.

— Не возражаю, — Антошевская отхлебнула чаю и спросила прямо в лоб, без предварительных расшаркиваний, — Володя, ты мне доверяешь? Я тебя когда-нибудь подводила?

— Что за вопросы?! — нахмурился Владимир Константинович. — Разумеется, не подводила.

— Тут такое дело, — продолжила боярыня, — наткнулась я на закрытую информацию, лично тобой закрытую, по всей строгости.

Выходит, что только ты меня и можешь просветить, если доверяешь, конечно.

— Что за информация?

— По молодому боярину Дурову Василию Анатольевичу.

— По Дурову, — прищурился Его Императорское Величество, — а какой у тебя, сестричка, интерес к провинциальному боярину?

— А у тебя, братик? Или секрет?

— Секрет. — Не стал спорить Владимир. — Государственный секрет, не мой личный. Одно скажу: в перспективе Дуров великую пользу для империи принести может, для любой империи.

Понимаешь?

— Настолько уникальный талант?! — удивилась Антошевская.

— Настолько. Скорее всего, единственный в мире. На сегодняшний день. В истории только трёх таких отследить удалось. Так что, извини, Тоня, я тебе доверяю, но разглашать информацию не стану.

— Поняла, — кивнула боярыня, — вопрос снимается. Но Глущенко ты всё же доверил.

— Глущенко-то и раскопал этот секрет. — Пояснил император.