Интриган. Новый Петербург

Они — ваша цель. Мы — ваша гавань. Плывите, Гектор. Плывите и не бойтесь!

Меня окутала тишина, точно уши забили ватой. А затем сквозь нее пробились тихие голоса и монотонный рокот моторов. Кресло слегка покачивалось, за ночным горизонтом бушевала гроза.

Рядом сидели солдаты в парадной форме цвета хаки, у многих на кителях поблескивали медали и ордена. Но еще больше возвращалось домой с перебинтованными культями и на костылях.

Я же (точнее, настоящий Гектор Старцев) был облачен в деловую тройку и держал на коленях объемистый дипломат с кодовым замком.

Я чувствовал необычную тяжесть ноши и холодную бугристую поверхность — скорее всего, это броня. Но что внутри кейса? Не много ли секретности для скудных солдатских пожитков?

Впереди послышалась возня. Кто-то всхлипывал, другие пытались его успокоить. Когда не получилось, подошли ко мне. Лица не разглядел, потому что смотрел строго перед собой, но вроде как кто-то из бойцов.

— У него жар и тремор, — прошептал неизвестный. — Кажется, началось.

— Еще рано, — сухо отозвался Старцев и выглянул в иллюминатор.

— Я в курсе. Работай.

Я встал, сжал покрепче ручку дипломата и направился вслед за товарищем. Кругом солдаты, точно это не пассажирский дирижабль, а десантная баржа. Но впереди за тонкой шторкой сидели господа и дамы в роскошных костюмах и платьях, покуривая трубки и наслаждаясь вином.

Однако рассматривать бомонд некогда — солдат, к которому меня привели, уже бился в конвульсиях и пускал носом кровавую пену.

Гектор сел рядом и не глядя ввел код — так что цифры я не заметил.

Слева на бумагах лежали эполеты с серебряной бахромой и двумя звездами. Справа — респиратор из обрезанного по глаза противогаза, соединенный гофрированным хоботом со странным полированным цилиндром вместо фильтра.

Старцев сжал тубус в ладони, и миг спустя металл раскалился, а из маски пахнул красный дымок. Гектор надел респиратор на трясущегося сослуживца, похлопал по плечу и отправился на свое место.

И не прошел и половины пути, как бедолага издал приглушенный маской рев. Я (он) обернулся — парнишка выгнулся дугой так, что хрустнули суставы, глаза закатились, а череп покраснел, что тот раскаленный цилиндр. Нечто подобное уже видел, когда попытался сделать рентген зараженному манородом.

Но человек, чьи воспоминания сейчас просматривал, просто развернулся и тем же шагом отправился дальше.