Интриган. Новый Петербург

— Вы, — бледный дрожащий палец ткнул в грудь, — единственный выживший при крушении «Титаника». Через вас я хочу связаться с духами погибших и понять, что они чувствовали в последние минуты своих жизней. Предсмертные переживания — вот она, истинная квинтэссенция любого медиума! Эманация духовных мук даст мне такую силу, что я разнесу Блаватскую в пух и прах на следующем конвенте. А потом смотрите хоть все книги! Ну что, по рукам?

Посмотрел на Риту, как на главного спеца по всяким магиям, но та снова пожала плечами — мол, решай сам.

— По рукам. С меня сеанс — с вас рукопись.

Если это и в самом деле чепуха — от меня не убудет. Почему бы не потешить эго безумца в обмен на ключевую улику.

— Прекрасно, ваше сиятельство! Великолепно! Прошу за мной, в мой санктум санкторум!

Дом Штольца напоминал смесь библиотеки и книжного музея. Вдоль стен — высоченные стеллажи, а под ними — накрытые стеклом пюпитры с наиболее ценными и древними фолиантами. Рассмотреть все в деталях не удалось — нас почти сразу с порога повели в подвал и усадили за круглый столик.

Карл надел дурацкий тюрбан с павлиньим пером, больше подошедший бы клоуну, и длинный красный плащ. И танцующей походкой обошел стоящие по углам канделябры и зажег свечи. Затем поставил на стол большой хрустальный шар и серебряные стопки, куда налил пряно пахнущую янтарную жидкость.

— Что это? — с подозрением поднес напиток к носу.

— Экстракт кактуса Пау-пау и яд гремучей змеи. Знаменитое снадобье индейских шаманов. Расширяет сознание, сбрасывает оковы предубеждений и открывает врата в чертоги разума.

— То есть, это наркотик.

— Оковы! — старик свел запястья перед моим лицом, после чего взял стопку и залпом выпил. — Сбросьте их — и узрите мир духов!

Не хотелось глотать галлюциногены, но, во-первых, уже дал слово, а во-вторых, поиск заговорщиков куда важнее временных неудобств.

Пойло обожгло глотку и огненной струей упало в желудок. На вкус — как очень крепкий ликер, и с непривычки по мозгам дало так, что чуть не грохнулся со стула.

В плену меня неоднократно подсаживали на героин, чтобы пытать ломкой, но сейчас в самом деле ощутил, как мысли отделяются от бренной оболочки и устремляются куда-то в звездные дали.

— Не торопитесь отчаливать, — Штольц взял меня за руки и прислонил ладони к шару, который в тот же миг засиял, словно фонарь. — Иначе собьетесь с курса, заблудитесь впотьмах и никогда не вернетесь. Перед вами маяк — идите прямо на него. И вспомните дирижабль. Вспомните тех, кто находился рядом.