Интриган. Новый Петербург

И я всю жизнь посвятил поиску и уничтожению ублюдков, которые спят и видят, как устроить вот это, — отрывистым жестом указал на очередную сожженную развалину, — от Волги до Енисея. Не позволю, слышишь? Убей, а не отдам страну на растерзание этим чертям. Это во-первых.

А во-вторых, если бы даже это была не моя страна. Пусть это будет Америка. Или Англия. Или Зимбабве. Или Ангола. Или Украина. Да какая, блин, разница? Разве мы не должны защитить тех, кто не может справиться сам? Разве можем пройти мимо тех, кто попал в беду?

Назови меня ограниченным и недальновидным, назови тупым солдафоном или наивным романтиком, но для меня есть все хорошее и есть все плохое.

Есть белое и есть черное. Есть добро и есть зло. Есть достойные люди, а есть подонки и убийцы. И я всегда буду на стороне первых против всех вторых. Так меня учили. Так меня воспитали. На том я стоял, стою и буду стоять до самой смерти! Моей — или моих врагов.

— Гектор...

— Что? — прорычал излишне резко, распаленный собственной речью.

Пусть чересчур пафосной, но мне как-то пофиг.

Но Рита не обиделась, а наклонилась и поцеловала в щеку.

— Ты молодец — вот что. Настоящий рыцарь.

Я вздохнул, успокаивая разбушевавшиеся нервы, и свернул на идущую к берегу улочку.

— Стараюсь.

К счастью, дом Карла не пострадал — отчасти благодаря высоченному каменному забору и цельнометаллическим воротам. Отчасти из-за решимости самого хозяина — стоило нам лишь раз ударить в бронзовый колокол, играющий роль звонка, как раздался оглушительный выстрел в воздух.

На балкон выбежал низкорослый старичок, напоминающий гибрид Троцкого, Лимонова и полковника Сандерса. Сухопарый, с седой эспаньолкой, всклокоченными кудрями и в толстенных очках с черепаховой оправой.

Однако в тщедушном тельце таилось столько решимости, что я предпочел без промедлений поднять ладони, прежде чем крупнокалиберный помповый дробовик плюнул картечью уже не в небо, а в меня.

— Убирайтесь, проклятые погромщики! Мало вам вчера было — за добавкой пришли? Так я дам добавки, — помпа сердито щелкнула.

— Пошли вон, пока всех не перестрелял!

— Герр Штольц! — двумя пальцами достал из внутреннего кармана конверт. — Мы от госпожи Распутиной. По срочному и крайне важному делу.

— Правда? — хозяин подался вперед и поправил очки. — Хм... Что ж вы сразу не сказали. Обождите, сейчас открою.

Вскоре послышались шлепки обутых в легкие тапочки ног, сменившиеся лязгом цепей и скрежетом засовов.