Интриган. Новый Петербург

— С чего нам знать, что это действительно взрывчатка, а не скисшее пиво? — правый заседатель, похоже, решил немного подыграть стороне защиты.

— Прошу вызвать свидетеля со стороны обвинения, — сказал Юстас, и вальяжным жестом уступил кафедру уже знакомой мне изобретательницы.

— Представьтесь.

— Прошу внести в протокол, — женщина подняла палец, — не свидетель, а свидетельница. А зовут меня Николь Тесла. Докториня естественных и физико-математических наук, членша-корреспондентка Императорской Академии Наук.

— Кто-кто? — нахмурился центровой.

— Доктор, — Ратников с натужной улыбкой оттеснил чересчур прогрессивную свидетельницу от кафедры и достал из кейса новые листы. — Вот копии ее дипломов и степеней, гарантирующие осведомленность и компетентность в изучаемых вопросах. Тут же письменное заключение о том, что найденное вещество — вовсе не пиво.

— И все же хочу послушать ее лично. Госпожа Тесла, вам слово.

Николь без тени сомнения повторила все, что прежде озвучил Юстас. Интересно, ей тоже за державу обидно или просто в доле?

Далее по очереди вызвали без малого два десятка агентов, принимавших непосредственное участие в осмотре крепости.

Выслушали взъерошенного мужичка с бледным прыщавым лицом и чахоточным кашлем, который оказался похищенным учителем химии и под угрозой расправы варил для Пана нитро.

Довеском привели индианку в красном платье и четверых охранников — и все как по нотам закапывали Дмитро все глубже и глубже.

— Сторона обвинения закончила, — Юстас с поклоном отступил от кафедры.

— Совет благородных, — главный судья повернулся к ложе. — Вы все услышали? Есть ли у вас возражения, сомнения, претензии к ходу заседания?

Все четверо промолчали.

— Объявляю перерыв на совещание. Продолжим, как только будете готовы.

Наследников и представителей отпустили в холл, и мы с радостью покинули душное помещение. В холле царила приятная прохлада, а вот снаружи становилось все жарче. Крики звучали не только чаще, но и заметно ближе — из окна увидел, как городовым пришлось тесно набиться в арку — и лишь такая живая пробка сдержала натиск толпы.

От неминуемого прорыва защищало лишь устройство квартала. Правительственные здания обступили площадь по периметру, а проходы оставались только в арках, которые, как правило, закрывали ворота. В итоге получилась самая настоящая крепостная стена — не Кремль, конечно, но от беснующейся голи вполне защитит, да и обороняться так удобнее.

Вот только босяков прибывало все больше и действовали они все агрессивнее.