Интриган. Новый Петербург

— Это правда! Так все и было! Давным-давно драконы жили среди ильвас!

— Арран... У нас говорят: сказка — ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок. А урок в том, что не стоит брать на себя больше, чем сможешь унести. Ты молод и горяч. Это крайность. Твой отец стар и податлив — это тоже крайность. Но если их объединить, получится мудрый и рассудительный воин, который блюдет золотую середину. Вернись к Эйре.

— Вернуться?! Чтобы гнуть спину на полях, а в перерывах слушать стариковское нытье?

— Нет. Обсуди с ним все.

— Заткнись, чужак! Ты навеки опозорил меня! Лишил власти и родни! Но я докажу, что правда за мной!

Юнец ступил на бревнышко, но не прошел и шага, как мокрая от брызг переправа закачалась и ушла из-под ног.

И Арран с гарантией улетел бы на дно, если бы не мощный поток встречного ветра, буквально выдувший его из пропасти.

Подросток кувыркнулся через голову и распластался подле нас — бледный, трясущийся и заливающийся слезами.

— Я не смог... Я струсил... Но ведь дракон...

— Арран, — повысил голос. — Если сидеть на шкурах и жрать в три горла — никто ничего не сможет. Вернись к отцу и прими наказание. И учись всему, что он скажет, иначе так и помрешь сопляком.

Для проформы отвесил ему легкий отеческий подзатыльник и протянул обожженную ладонь.

Парень не стал возникать — быстро понял, что со мной такие выкрутасы не прокатят.

Но поднявшись, не выпустил руку, а неловко ее потряс.

— Вы, белые, вроде так делаете? — проворчал, зыркнув исподлобья.

— Мы не только белые. Люди бывают самые разные. Будешь обращать много внимание на то, что снаружи — и проглядишь то, что внутри. А это гораздо важнее.

— Я вижу, — ильвас ослабил хватку. — Спасибо. Возможно, мой дракон — это ты. И однажды я пройду твои испытания.

— Возможно. А до тех пор ты знаешь, что делать. И заруби на носу — еще раз оскорбишь Эйру, и я устрою тебе такую взбучку, что никакому дракону и не снилось.

— Да, — без намека на дерзость произнес в ответ и после недолгой паузы с придыханием добавил: — Авели.

Ранним утром мы вчетвером вернулись в дом вождя.

Всю дорогу Марк пыхтел, сопел и кашлял — проспиртованная кровь и прокуренные легкие быстро дали о себе знать.

Мы же с ильвас с превеликим удовольствием бежали трусцой по затянутой предрассветным туманом прерии.