Гангстер вольного города

— я помотал головой, мысленно выдыхая от её детской наивности. — Оставляешь в таком состоянии, пока мякиш не высохнет. А затем разламываешь его.

— И что?! — выпившей Кате не терпелось постигнуть «азы».

— Все просто, — улыбнулся я. — Если внутри мякиша будут тёмные следы, значит, подделка окислилась. Правда, таким методом позолоту от золота, например, не отличить.

Монеткина было поинтересовалась насчёт позолоты, но я уже отмахнулся, пытаясь прекратить этот маленький ликбез. Тем более что у неё явно в одно ухо влетало, а в другое вылетало.

Однако, переключая внимание с одной проблемы на другую, Катерина заставила меня хорошенько подумать о её умственных способностях. Нет, тот факт, что она крайне легкомысленная, я уже принял и смирился, но чтобы настолько...

И тут она огорчила меня совсем.

— То есть ты отдала макры цыгану и ничего мне об этом не сказала? — закричал я, вскакивая с места. — И ты... боже...

Оскорблять её не было смысла, а найти этого подонка нужно прямо сейчас, пока он не улизнул отсюда куда подальше.

Приказав дуре сидеть на месте и никуда не уходить, я выбежал из заведения, чуть не сбив перед этим официантку с большим подносом, уставленным бокалами с пенным. И божьего одуванчика в соломенной шляпке, которая чуть вставной челюсти не лишилась от испуга.

А кто бы не испугался, когда на тебя несётся такой вот здоровый кабан?

Торговые палатки одна за другой мелькали перед глазами, превращаясь в однообразное сине-белое нечто. И вот, стоило мне прорваться сквозь толпу к уже знакомому месту, как меня застала пустота.

Голый каркас и пустой деревянный прилавок. А мужика и след простыл...

Но! Все эти золотозубые орки знают друг друга как облупленных. А как показывает практика, за золотую монетку и мать родную продадут. Поэтому следующий этап поиска был таким: мне нужно схватить первого попавшегося цыгана и допросить с пристрастием уже его.

Удача улыбнулась мне спустя пару минут, когда своей длинной рукой я прямо из толпы выхватил за плечо невысокого мужичка в широких штанах и стоптанных чёрных тапочках.

А как он верещал, когда я затащил его в первый попавшийся переулок, приложил лицом об стену и вытащил пистолет. Мужик клялся, божился всеми, кого знал и кого не знал, что впервые слышит о лавке неподалёку отсюда.

— Слышь, ты, чертёнок, — дуло пистолета чуть надавило бедняке на кадык.