Подменная дочь клана Огневых

Улыбаются, о чем-то переговариваются, матушка Ирэн интимно жмет руки Анастасии Федоровне, ну ни дать ни взять лучшие подруги. О, Самойловы подошли, у них с нами тоже терки. Тетя, когда рассказывала, как увела у них из-под носа лакомый кусок земли, просто светилась от счастья. Где-то в сторонке с трудом разглядела чету Былининых, с представителями которых подрался тогда Никита. Внешне вполне приличная пара средних лет, и не скажешь, что у них в клане такие балбесы. Здесь я, конечно, несколько пристрастна, ибо Никита - свой, а они чужие.

Заметила кое-кого из одноклассников, с кем обычно не общаюсь, и пару знакомых по школе лиц. В общем и целом молодежи было не так уж и много. Из таких, молодых да ранних, больше всего бросался тринадцатилетний глава клана Ярмоловых Ярослав. Если я правильно помнила его досье, то во главе клана он встал совсем недавно, после аварии, унесшей жизни его родителей и деда. Тетя упоминала, что тогда шли ожесточённые споры, удержится ли Ярослав на своем месте или нет, и титул и соответственно, статус перейдет к кому-то из боковых ветвей.

Но парень оказался на удивление цепким и нашел поддержку среди друзей отца и деда. Ну а полноценный перевес ему обеспечила бабушка, вставшая на сторону внука. Так что хотя по возрасту ему рано посещать подобные мероприятия, статус главы клана позволял сделать исключение.

— Мира Александровна, — тихо окликнул меня бесшумно подошедший официант, — уже почти пора, вернитесь в комнату.

— Ага, спасибо,— откликнулась я и с некоторым сожалением покинула укромный уголок.

Все-таки книги были правы, наблюдать из тени очень интересно.

В комнате меня уже ждал взъерошенный стилист. Покрутил как куклу, убедился, что все нормально и ничего не помято, показательно отряхнул подол платья, на котором даже пылинки не было, и достал бархатную шкатулку. Я тихо присвистнула - в шкатулке лежала халцедоновая камея на черной бархатной ленте. Простое на вид и элегантное украшение было бесценно, оно много поколений передавалось от матери к дочери в клане Шубиных, и только с Анастасией Федоровной покинуло этот старый и уважаемый клан.

На глаза навернулись слезы. Из коробки я доставала камею дрожащими от волнения руками. Глядя на мое состояние, стилист поспешил забрать у меня дорогое украшение, опасаясь, что я его уроню.

— Повернитесь, Мира Александровна. Давайте его наденем.

Повернувшись спиной к стилисту, я приподняла волосы и, не удержавшись, спросила.