Сирота земли. Спасение

Сирота земли. Спасение

Айлин

Когда в жизнь человека приходит война его сердце наполняется болью. Боль остаётся с ним навсегда. Сначала кажется, что в сердце нет места ничему, кроме боли, но со временем, боль будто бы сжимается, становиться более концентрированной и занимает меньше места, освобождая пространство для других эмоций. Однако боль не исчезает и не даёт о себе забыть, она только любезно позволяет своему носителю жить дальше, не забывая о том, что с ним произошло.

Айлин

Сирота земли.

Спасение

С 1992 по 1994 год Азербайджан пытался взять самопровозглашенную республику под свой контроль, это были полномасштабные военные действия, Баку и Ереван применяли тяжелую технику и авиацию. В историю эти события вошли как Первая карабахская война, в ходе которой погибли до 30 тыс. человек – участников боевых действий и мирных жителей.

Когда в жизнь человека приходит война его сердце наполняется болью. Боль остаётся с ним навсегда. Сначала кажется, что в сердце нет места ничему, кроме боли, но со временем, боль будто бы сжимается, становиться более концентрированной и занимает меньше места, освобождая пространство для других эмоций.

Однако боль не исчезает и не даёт о себе забыть, она только любезно позволяет своему носителю жить дальше, не забывая о том, что с ним произошло.

Большинство людей в мире хоть раз в жизни слышали слово беженцы, но вряд ли они задумывались что это за люди, что у них на душе и на сердце. Эти люди, лишенные домов, привычного уклада жизни, родных, становятся сиротами земли.

Я беженка, я сирота на этой большой земле. Мой дом разрушен, мой народ разбросан по всему миру, с одиннадцати лет я вынуждена жить на чужбине.

Когда война отпустила свои клещи и можно было вернуться на родину, я уже была взрослой девушкой, по другому воспитанной, с другими взглядами, не говорящей на своем родном языке, чужой для своей родины.

Приезжавшие родственники из Армении называли меня русской, говорили, что я совсем другая, не так должна думать и вести себя настоящая армянская девушка.

А в России меня называли армянкой, потому что внешне я была армянкой и была не такая как русские девочки по характеру, черезчур закрытая, закрепощенная. Вот так война лишила меня возможности иметь родину, отняла у меня мои корни.

Самое страшное в этой ситуации, что и я чувствовала, что они правы, я не была уже ни русской, ни армянкой, и та и та культура и мировоззрение были для меня чужими.