Подменная дочь клана Огневых

— А ты знаешь, кто такой Нильс Хёгель? — Чуть склонив голову набок, я внимательно посмотрела на нее. Общение с тетей и дедом явно пошло мне на пользу. По крайней мере, я уже не заводилась с полпинка и пыталась давать, так сказать, симметричный ответ.

— При чем здесь какой-то Нильс Хёгель, — Стефа откровенно растерялась и в какой-то момент забегала взглядом по классу, пытаясь найти поддержку и опору. Чаще всего она оглядывалась на ту “Самую красивую девочку класса” которая сейчас недовольно поджимала губы. — Я не обязана знать кого попало!

— А при чем здесь клан Большаковых? — Старательно копируя ее манеру растягивать букву и, улыбнулась я.

— Я не обязана знать все кланы.

— Да ты!.. вскинулась девочка.

— Да я… — пришлось согласиться, и разговор зашел в тупик.

— Ты же эта, новая Огнева, которая из приюта? — В разговор вступила “Та самая красивая”, ради такого даже вставшая из-за своей парты и подошедшая к моей. Взирая сверху вниз, словно на блоху или клопа. Такое презрительное выражение откровенно портило ее тонкие черты лица.

Она была очень похожа, на Стефу не только цветом волос или глаз, но и еще чем-то неуловимым, что бывает у родственниц,

— Ну, допустим,— я честно не знала, насколько хватит моего терпения до перехода в режим хамки, но хотелось потянуть подольше. Я не боялась испортить отношения с одноклассниками просто… И к этому просто было сложно подобрать слова.

— Тогда не удивительно. Ни манер, ни воспитания. Такого только от плебеев, воспитанных в канаве, можно ожидать.

На этом мое терпение закончилось. Я резко встала, оказавшись на одном уровне с собеседницей.

— Ты Огневых сейчас плебеями назвала? — Уточнила я. — Или ты думаешь, в крупный клан берут всех, кого ни попадя, за красивые глазки? Заметь насчет манер и воспитания я даже возражать не стану, хотя у меня и тех и другого явно больше, чем у белобрысой идиотки, которая с ходу пытается прогнуть всех под себя. Впрочем, чему я удивляюсь, кукла без мозгов и такта явно про тебя сказано.

—Ты.. Ты.

. — Девицу явно потряхивало. Судя по всему, с ней никто так никогда не разговаривал. Значит, я буду первой. Интересно Анастасия Федоровна очень расстроится, если я клану какого-нибудь врага в первый день в школе приобрету.

— Я… Я… — Я начинала находить в этом некоторое садистское удовольствие.

— Мой отец тебя в порошок сотрет!

— За мелкие школьные пререкания? — неподдельно изумилась я. — Ну, допустим. Хотя из этой сентенции следует, что без отца ты пустое место.