Кодекс дуэлянта. Книга 1

— Готовы? — спросил я, понимая, что от Тихона не стоит ждать каких-то действий.

Кривощекин и Ерофеев кивнули.

— Бой до первой крови...- начал я, но Ерофеев перебил меня и сквозь зубы прошипел:

— До смерти! До смерти одного из дуэлянтов!

Я глянул на Кривощекина. Тот ответил:

— Согласен.

— Да поможет вам бог, — произнес я и в ту же секунду Ерофеев рванул в атаку.

Выпад оказался резким, мощным. Но Кривощекин ловко и весьма умело отбил атаку и внутри меня зародилась надежда, что все будет окончено не так быстро.

Ерофеев отступил.

Пробный бросок показал — просто так быстро и легко завершить бой не получится. Противники принялись кружить, внимательно следя друг за другом.

Где-то в толпе начала истерить женщина, ее пронзительно-тонкий писклявый голос огласил округу:

— Это же не представление! Они поубивают друг друга! Это какая-то дикость! Разнимите их! Немедленно!

Девушку уняли, завели в дом. Схватка продолжилась.

Ерофеев сверкал красными от ярости глазами, рычал подобно зверью.

Пришедший на бал гость вновь атаковал. Прямой выпад лезвия, способный разрубить человека надвое, со свистом рассек воздух. Кивощекин извернулся и отразил атаку. Маневр был настолько невероятным, контрастирующим с его грузным неловким телом, что настала пора удивляться Ерофееву. Он вдруг понял, что его противник не просто так выбрал этот вид оружия — он умел им пользоваться, причем достаточно хорошо.

— Эк-х! — выдохнул Кривощекин, бросившись вперед.

Его атака была стремительной, словно молния.

Свист воздуха — и лезвие шпаги пролетело в считанных сантиметрах от лица Ерофеева. Противник увернулся.

Но Кривощекин останавливаться на этом не стал.

Выпад. Еще выпад. И еще.

Ерофеев с трудом отбил удары, но для этого ему пришлось отступить.

А потом случилось и вовсе то, чего он никак не планировал.

Кривощекин сделал обманный маневр — начал отступать, показывая, что больше атак не будет и он уходит в оборону.

Ш-ша-х! — лезвие со свистом рассекло воздух.

Ерофеев неуклюже увернулся, вскрикнул. Сюртук и рубашка на груди были рассечены. Оттуда же текла кровь. Я сразу понял, что рана была не глубокой, но сейчас это было не важно. Гораздо важней было понимание того, что Кривощекина так просто не одолеть. И Ерофеев, вдруг осознав это, изменился в лице. Не так он все себе представлял.