Синдзи-кун и искусство войны

- Начались шуточки от столичных девушек о провинциальных парнях. – говорит Читосе: - я вот тоже с деревни и что такого. Там, между прочим, люди честнее и попроще немного.

- Смотрите! Первые фото Сина! – выхватывает лист Иошико: - он тут совсем голенький! И такой пухлый! Милота!

- И ничего интересного. В таком возрасте все младенцы похожи. – говорю я, понимая, что это бесполезно. И точно – фотография пошла по рукам, вызывая охи и ахи.

- Не, все-таки тогда ты милее был. – говорит Майко: - так бы и зацеловала тебя.

А какой у тебя писюн!

- Да, писюн у него уже тогда был знатный! – кивает Читосе: - я таких у младенцев не видела ни разу.

- Это наверное мутация. – предполагает Иошико: - ну как у младенца до колена может быть?!

- А ну отдайте! – я выхватываю фотографию и изучаю ее. Никакого «до колена» не вижу, обычный ребенок. Девушки давятся смехом. Туше, думаю я, подловили.

- Ага, еще тут сказано, что в школу пошел… бла-бла-бла… учителя тебя кстати любили, ты тогда еще лапочка был.

Это уж потом… - машет рукой Майко, показывая что потом я покатился по наклонной, перестал уважать старших и даже банду себе сколотил. И назвался Сумераги-тайчо.

- Ага. А вот и пропажа. Убежала твоя маман с Окинавы. Я ж говорила, кто там выдержит в вашем захолустье. Мать то у тебя столичная штучка была. Ага, убежала и пропала, никто не знает куда. – изучает документы Майко.

- Ну, эту часть истории можно уже и у Нанасэ спросить. – говорю я.

- Если она все помнит верно.

Так, после вашей пропажи твой батяня начал пить, опустился на социальное дно и … умер. Умер, кстати интересной смертью – его акула сожрала. Почти всего. – переворачивает она последнюю страницу.

- Какие акулы у побережья Окинавы? – хмурится Читосе.

- Большая белая акула – объясняет Майко: - они на Окинаве не редкость вообще. Каждый год хоть парочку отдыхающих на пляжах да сожрут. Ты чего? Там их полно. Даже пляжи сетками отгораживают. Но папаня у Сина – молодец. Заплыл подальше видать, да акуле попался.

Так что … вот и рапорт полицейский. Немного от него осталось, да.

- Какая-то бессмыслица. – рассуждаю я вслух: - непохож этот человек на маньяка со шрамом, которого Нанасэ боится. Обычный инженер.

- А может твоя мать боялась, что вот отец твоя найдет ее и заставит вас обратно на Окинаву переехать и в универсаме семейном работать? Может именно это ее и пугало? И вообще, мы ж не знаем, какая у нее свекровь была, бабушка твоя.