Гром гремит дважды

— Говорят, это как-то связано с нашими преступлениями, — продолжал Тао. — У каждого отделения свой куратор.

Он странно говорил, как будто сквозь зубы. Когда-то в прошлой жизни я такое слышал.

— Ломает? — спросил я.

— Не то слово, — процедил Тао. — Таблетку не дали, гады. Ещё и отделали...

Я вспомнил, как его «отделали», и беззвучно усмехнулся. Мне досталось куда сильнее. Впрочем, хвастаться побоями не стану.

Мутило всё настойчивее. Я заставил себя подняться и, держась за стену, двинулся в обход. Каменная стена закончилась, когда я сделал первый шаг.

После этого пошёл вдоль решётки, которая отделяла меня от Тао. Он тихонько подвывал. Я представил себе, как он сидит, обхватив колени руками, и покачивается взад-вперёд. Меня перекосило от отвращения.

Нет, неправильно. Тао не виноват, что его подсадили на таблетки. Что бы этот парень ни натворил до того, как попал в «школу», такого выбора он не делал, это сделали за него.

— Спасибо, что пытался заступиться, — сказал Тао; ему, похоже, надо было разговаривать, чтобы отвлечься.

— Не люблю, когда избивают беззащитных, — откликнулся я, продолжая свой путь.

Решётка, разделяющая две камеры, закончилась. Опять камень. Угол. И железная дверь в противоположной стене. Возле двери я задержался, глубоко дыша ртом. Нет... Если придётся глотать таблетки — я тут долго не протяну. Зря устроил это представление в столовой. Спрятать таблетку — пара пустяков. Я ведь уже так делал. Делал?..

— Я не беззащитный! — заорал Тао так, что я вздрогнул.

— Как скажешь, — пробормотал я, решив его не одёргивать.

Последнее дело — пытаться говорить с наркоманом, как с нормальным человеком. Кто бы ни сделал за него этот выбор.

— Я много тренируюсь, — неизвестно кому с жаром доказывал Тао. — В следующий перепрофиль пройду испытание и стану борцом!

— Что за перепрофиль? — Мне тоже было легче говорить, это отвлекало от тошноты.

— Первый день месяца, когда можно сменить работу. Надо только пройти испытание.

— Ясно. А зачем тебе становиться борцом?

Я вспомнил отожранные туши борцов, сидящих в столовой, мысленно сопоставил с Тао и покачал головой.

Впрочем, то, что я видел в зеркале, выглядело ещё смешнее. Как говорится, «соплёй перешибёшь».

— Как же! — воодушевился Тао, ухватившись за новую тему, которая, похоже, была его излюбленным коньком. — Борцы — свободные люди.

— Серьёзно? Чего же они тут сидят?

— Ты не понимаешь! — Тао, судя по звуку, вскочил и положил руки на решётку. — Они свободны от работы.