Скотина

Лежу на твердом, холодном, смертельная слабость и адская резь в животе. Ага, еще нормально дышать не могу, рот забит неведомой дрянью. Попытался языком вытолкнуть мягкое и липкое, но сразу захлебнулся тошнотворной массой. Значит вот он, новый мир, не обманул Современник.

Почувствовал сильные пальцы, ощупывающие лицо, удар по челюсти, толчок в грудь, вроде коленом уперлись, и изо рта вырвали посторонний предмет.

— Гляди, Степан, он две гусиные ноги разом в рот запихал.

Чудовищное облегчение, воздух ворвался в легкие с хрипом и обжег легкие.

Тут же замутило, накрыло вертолетом. Прямо под подбородок ткнулся ком и в воздух вырвался фонтан рвоты. Скорее не фонтан, а гейзер в руку толщиной и высотой не меньше метра. Куски непрожёванного ринулись через нос, вынося все преграды.

— Бля, Степан, эта скотина блюет.

Второй голос был не такой смелый.

— Тише, баронесса услышит, вали на бок, пока не захлебнулся.

— А может так оставим, это же какая услуга всему роду!

Вернулись запахи очень некстати. От кислой вони желудок вновь скрутило в узел, исторгая наружу новые порции.

Черт, да я же пьян как лошадь Пржевальского. Хотя лошадь вообще не пьет. Да за какие грехи мне все это?

Грубые руки хватали за все выступающие части, дергали, пихали и тащили.

Женщина продолжала визжать.

– Лекаря! Все твари кровью умоетесь! Всех, всех запорю. Повешу, а потом запорю. Нет, сначала запорю, потом повешу.

Кажется, меня несут, скорее волокут, затылок чувствует ступеньки, наверх поднимают рывками.

— Да как это вообще можно поднять?

— Прикуси язык, Фома, хозяйка близко.

— Это позор рода Скотининых.

— Если молодой господин слышит твои слова, кожу будут сдирать медленно.

Тупой удар по затылку, кажется, уронили. От смачного потрясения в голове зазвенело, но зато чуть прояснилось. Мигом проплыл весь разговор с неведомой хренью. Магия, другой мир, другое тело. Хотя если критически разговор разобрать, половина бред, а вторая для запудривания мозгов.

— Ой, уронил, слышал, с каким звуком голова шлепнулась? Эхо как в пустом ведре.

— Баран, кожу медленно, это на ладонь каждый день, пока висишь на крюке, продетом в задний проход.

— Я вообще не подписывался такую тушу тягать. Я охранник, а не холоп.

— Ты в первую очередь слуга рода Скотининых, так что тащи молча.

— Закатывайте на ковер. За углы взяли. Раз, два, еще.

— Два, три — дернули, пошла родимая. Тащите в коридор.

Визгливый женский голос то отдалялся, то приближался:

— Сыночек отравлен, убит. Негодяи, все прочь, черви.