Ниочема

Восьмой же Олега существенно не изменился и, кажется, куратор группы вместе с доктором вздохнули с облегчением.

Песцов уже собрался идти заказывать билеты на поезд до Воронежа, но его остановил куратор.

— Олег, у тебя лучшие в гимназии результаты по теории магии.

— Ну да, я это знаю, — согласился гимназист.

— Как раз на этих каникулах в Москве будет проходить всеимперская олимпиада. На ней ты мог бы побороться за высшую награду.

— А нафига?

Этот вопрос поставил преподавателя в тупик.

— Ну как же? Слава, известность, перспективы.

— Сколько? — заинтересовался Песцов.

— Рублей пятьсот.

— И это вы называете приличной? Ну нет. Кроме того, у меня имеются планы на эти каникулы. Надо съездить в Воронеж, навестить родовые земли.

— А как же престиж гимназии?

— Он у неё и без того на высоте. Причем, вполне заслуженно. И это будет работа на гимназию. А что в итоге получу лично я? Ладно, допустим, это как-то может повлиять на поступление в академию.

— А перспективы высокооплачиваемой работы?

— Пятьсот рублей в месяц? Тысяча? И всю жизнь ходить на службу, выполнять приказы идиотов-начальников, получать довольно умеренную зарплату и быть отделенным от результатов своего труда? Ну уж нет, такая перспектива меня не прельщает, как и размер оплаты.

— И каким же ты видишь своё будущее?

— Я стану всемирно известным художником. Мои картины будут продаваться с аукционов за миллионы, и лучшие картинные галереи мира будут сражаться за обладание хотя бы одним полотном моей кисти. При этом я смогу путешествовать по миру в любое время и в любое место, а не только во время отпуска и только на южный берег Крыма. Я смогу работать тогда, когда чувствую к этому желание, а не от гудка до гудка. И даже если всего этого не случится, я вполне готов к тихой уютной жизни обеспеченного гражданина, рантье.

Куратор, мягко говоря, офигел. С таким подходом он сталкивался впервые. И трудно было обвинить Песцова в беспочвенных мечтаниях. Рисовал он и вправду хорошо.

— Вот если будет конкурс рисунка, — продолжал ученик, — тогда я с удовольствием предоставлю для него свои работы. И, возможно, даже специально что-нибудь нарисую.

Возразить было нечего.

— Что ж, иди, собирайся. Но — жаль. Очень жаль.