Ниочема

Сокровище тут же бы изъяли, доложили по инстанциям, а потом похлопали меня по плечу и сказали: «Молодец, мальчик. А теперь иди, не мешай серьезным людям делать серьезные дела». И тот же граф Орлов или генерал Пастухов пришел бы к вам с этим ларцом и получил себе всё то, что, по справедливости, должно принадлежать мне. А стал бы я вякать — тихо исчез бы. Мало ли у нас людей без вести пропадает?

— Логично.

— А так — я застолбил находку за собой, подтвердил подлинность найденных вещей, и отменить это уже нельзя. Соответственно, и награда моя, а не чья-то еще.

— Да-а, — протянул Петр. — Немного парней в твоём возрасте в состоянии задуматься о подобных вещах. А тех, кто сможет придумать и провернуть такую операцию и того меньше.

— Думаю, я такой один, — скромно добавил Песцов.

— Ишь ты, уникум! — изволил хохотнуть Петр. — Ну да ладно.

Он хлопнул ладонями по столешнице.

— Я своё любопытство удовлетворил, теперь к делу. Во-первых, я должен принести тебе извинения за часы, проведенные в допросной ИСБ.

Компенсация морального вреда — в разумных пределах, конечно, будет перечислена на твой счет.

— Так Пастухов уже извинился. И про какие-то деньги тоже говорил.

— Что ж, значит, понимает свою вину. Но я, поскольку решение уже принял, отменять его не буду. А ты, Песцов, — Петр внезапно нахмурился и рыкнул так, что Олега пробрало до самого нутра, — перебивать меня более не смей!

Парень кивнул. Ему сейчас показали краешек силы. Причем, силы такой, что Песцова при всех его магических достижениях раздавит и не заметит.

Сейчас он в полной мере ощутил, что император — это не добрый дядюшка, а действительно владыка огромной империи. Проверять границы дозволенного больше не хотелось.

— Во-вторых, — продолжил Петр уже спокойно, — ты, насколько я знаю, купил себе домик в столице, но в результате известных событий его лишился. Я не хочу показаться неблагодарным, поэтому своей императорской волей дарую тебе особняк в центре Санкт-Петербурга с прилегающей к нему территорией. Что ты с ним будешь делать — твоя забота.

Хочешь — продай, хочешь — сдай внаем, хочешь — сам живи. Я пожизненно освобождаю тебя от уплаты налогов на эту недвижимость. Но имей в виду, только тебя лично. Любой другой владелец, включая твоих возможных родственников и потомков, будет платить в полном объеме.

Петр взял бумагу, что писал при появлении гимназиста, вложил её в заранее приготовленную папку и протянул Песцову. Тот принял дар и склонил голову:

— Благодарю, государь.