Ниочема

- Знаю я вашу первую степень! Нормального человека после неё смело можно в психушку отправлять для лечения нервов. Так сколько часов твои заплечники мальчишку прессовали?

- И двух часов не прошло.

- А с момента доставки его в ИСБ прошло уже часов пять. И где он находился всё это время?

- В допросной.

- И почему он сидел там пять, мать твою, часов, когда допрашивали его два часа?

- Он…

- Ну говори, не мямли!

- Он магическим образом создал яйцевидную капсулу и закрылся в ней, отгородившись таким образом от любого воздействия в рамках допроса первой степени.

- Та-ак!

Император разозлился всерьез.

- Ты начальник имперской службы безопасности или тупой ефрейтор? Ты что, не знал, что вся страна видела, кто и при каких обстоятельствах императорские регалии мне лично в дар преподнес? Пацан должен был с почетом, под фанфары, въехать во дворец и с твоими остолопами провести не более получаса. И только для того, чтобы зафиксировать детали произошедшего. А потом в блеске и славе получать заслуженные награды и почести.

На экране планшета допросная была видна до мельчайших деталей. Но никакого яйца в ней не было. По комнате бродил донельзя грязный и уставший мальчишка в лохмотьях, одной рукой поддерживая лишенные ремня штаны и волоча по полу ноги в ботинках без шнурков.

- Та-ак! – повторился император, с трудом сдерживаясь, чтобы не прибить не в меру ретивого служаку. – Чтобы через час парень, вылеченный, накормленный, отмытый и переодетый был у меня.

- Так точно! Разрешите выполнять?

- Отдай команду своим, у меня к тебе ещё вопросы имеются.

Генерал извлек из кармана коробочку сотового телефона, набрал короткий номер, бросил в нее несколько несколько слов и вновь вытянулся перед императором.

- Что с теми бойцами, которых подобрали на месте боя? Чьи они? Что должны были сделать?

- Люди графа Орлова. После применения соответствующих мер убеждения, рассказали, что имели задачу ликвидации Песцова.

- Та-ак! – в третий раз произнес император, что было признаком крайнего раздражения. – Орлов что, решил, что ему всё можно? Что всё будет с рук сходить? Сколько уже на него жалоб в канцелярию поступало – собрание сочинений издавать можно! А сынок у него еще гаже папочки.

Пастухов стоял ни жив не мертв, надеясь только на то, что весь запал высочайшего гнева выльется на столь кстати подвернувшегося Орлова.