Нерушимый-4

Молодец. Мужик

Мика скривился, будто собрался заплакать.

— Ты не понимаешь. Я не оправдал доверие. Он мне деньги слал, а теперь… Эх-х… Знаешь, что он сказал? Что я ему больше не сын.

— Это потому что злится. И долго может злиться. А вот когда на кубке СССР комментатор на всю страну прокричит: «Рябов, вперед! Двое защитников преследуют его, подача в штрафную… Погосян берет пас! Го-ол!» — вот тогда он все тебе простит.

Погосян лишь вздохнул. Покосился на затемненное стекло, где отражались я, Микроб и он — сутулый, взъерошенный, словно замерзший воробей.

Перед входом Микроб выставил руку, как шлагбаум, и предупредил:

— Обидите ее — убью.

В его голосе было столько холодного достоинства, что я поверил — убьет.

Бар был совсем небольшим, всего шесть столиков. На огромной «плазме» транслировали фигурное катание. За одним столом сгрудились три смотрящих в телефон парня. За последним, под плакатом с загорелыми накачанными бегунами в коротких шортах — на кожаном диванчике расположились две девушки, блондинка и темноволосая.

Светленькая встала и помахала нам. Микроб аж как-то вырос, плечи расправил и сказал:

— Идем, представлю вас… Это Лера.

Лера… Такими рисуют фей в компьютерных игрушках. Маленькая, хрупкая, миниатюрная, с фигурой «песочные часы» и волнистыми, казалось, невесомыми волосами до плеч. Ее подруга была не шатенкой, а темно-рыжей, со стайкой веснушек на носу и вытянутым лицом, и тоже малышкой.

Мы представились друг другу. Поедая меня взглядом, рыжая, которую звали Юлей, освободила место на диване для Микроба, а сама пересела между мной и Погосяном, улыбнулась… И я вздрогнул. Ее губы поднялись, обнажив выдающиеся вперед челюсти, как у лошади. Так и казалось, что вот-вот запрокинет голову и заржет.

Ладно, нельзя о человеке по внешности судить, мы же просто пообщаться.

Сам на себя не похожий Погосян молча принялся листать меню.

— Тут самообслуживание, — сказал Микроб.

Я посмотрел на стойку, над которой виднелась лысая голова бармена.

— Возьму молочный коктейль. Что кому?

— Фруктовую нарезку и яблочный сок! И еще творожное пирожное! — затараторила Юля, пожирая меня взглядом.

Такое впечатление, что она готова прямо здесь и сейчас.

— Мне бы коньяку, — буркнул Мика, не реагирующий на дамские прелести. — Бутылку. Две. Но… ладно, и мне того же.