Возрождение Феникса. Том 6

- Ваше Высочество, раз вы выразили желание быть свидетелем, приглашаю вас с собой в гости к Беридзе.

- Хватит издеваться! - злится Ричард.

- Но вы мне не давали разрешение обращаться по-простому.

- Раньше тебя это не останавливало. С каких пор ты титульничаешь?

- С тех пор как вы стали вести себя по-мужски, - говорю. – До этого вы вели себя, как безрассудный ребенок, поэтому и обращался к вам соответствующе.

- Прекращай «выкать», Беркутов, - бросает принц.

- Раз ты разрешаешь, - улыбаюсь.

- Да-да, давай уже быстрее. Я пришел на смертельное сражение, а тут, похоже, можно помереть только от скуки.

Ступаем в сторону усадьбы.

- Ну можно было уточнить у меня, собираюсь ли я в принципе драться, - замечаю. – Если вдруг интересно, пока что всё идет по плану.

- То есть, драк уже не будет? – грустнеет Ричард.

- Почему же? – удивляюсь. – Одна намечается, но в ней твое участие не запланировано.

- Ну вот, - принц погружается в черную печаль. - Хоть домой возвращайся.

Вот так переговариваясь, мы с Ричардом добираемся до распахнутой калитки. Отряд грузин с автоматами расступается, пропускает нас внутрь и сами затекают обратно. Калитку захлопывают с гулким стуком.

Я оглядываюсь. Сама усадьба Беридзе не впечатляет громадностью и пышностью декора. Мрачненькая какая-то, хоть и необычная в плане архитектурных решений. Её необычность заключается в фасаде главного дома - выполнен в стиле неоготики «эпохи Тюдоров». Оригинальность дома возникает благодаря свободной компоновке разновысотных объемов и гармоничного минимального декора.

Основной скоп грузин остается у стены, только двое провожают нас с Ричардом в господский дом. Там в гостиной утопает в мягком кожаном кресле мрачный Петрес. Последнее, впрочем, неудивительно. У него ведь погиб сын.

Заметив нас, Петрес всё же встает. С большим промедлением. Думаю, зайди бы я один, грузин вообще бы не почесался.

- Ваше Высочество, Беркутов Арсений, - коротко здоровается грузин. – Присаживайтесь. Здесь и дождемся Аркадия Валерьевича и Циури Томаза-дзе, - он замечает татуировки на моем лице. Глаза Петреса гнево сужаются. – Беркутов, я правильно к вам обратился? Может, Лунный плясун?

- Как вам угодно, - пожимаю плечами.

Мы размещаемся на креслах напротив, Петрес садится обратно.