Князь Барятинский. Второй курс. Перед рассветом

Джонатан молча развернулся, спорхнул с моего плеча и, расправив крылья, вылетел сквозь дверь наружу. Я только головой покачал. Чудо-фамильяр, блин.

Пройдя сквозь купол, я пожал руку вставшему навстречу Витману. Опустил взгляд на брезентовый свёрток, который лежал на столе.

— Это то, о чём я думаю?

— И ничто иное. — Витман сел. — Я надеюсь, вы не голодны?

— Если вы надеетесь на такие вещи — зачем назначать встречу в закусочной? — усмехнулся я.

Витман, как обычно, шутку не распознал.

— Это наше явочное место, — принялся объяснять он.

— Здесь легко наладить слежку, заметить чужую слежку, укрепиться в случае необходимости...

— Ладно-ладно, понял. — Я сел напротив Витмана. — С голоду не умру. Так что с книгой?

Витман одним пальцем придвинул ко мне брезентовый свёрток. Чувствовалось, что касается он так не от страха, а от отвращения. Мы с моим непосредственным начальником вместе прошли через многое и я мог с уверенностью сказать, что слово «страх» в его словаре вообще отсутствует. Чего стоила одна только битва с зомби-конструктом, в которого превратился мой юрист.

..

— Книга оказалась крепким орешком, — сказал Витман. — Для чего именно этому артефакту Юнг придал вид книги — я сказать не могу. Зачем устроили так, что эту книгу нашли вы — тем более.

Я нахмурился:

— То есть, её суть вовсе не в том, чтобы капать мне на мозги своими пессимистическими предсказаниями?

— Вовсе не в том. Я сейчас попытаюсь объяснить. Но вы должны понимать, Константин Александрович, что мы имеем дело с магией, которая была запрещена многие столетия назад.

Забыта и уничтожена. Это Изначальная магия — магия Света и магия Тьмы. Предельного понимания механизмов её работы у нас нет.

— Ну, говорите, что есть, — пожал плечами я. — А то прелюдия слишком уж затянулась.

— Извольте-с. Данная книга — связующее звено в некоей магической цепи. Цепь включает в себя ряд определённых мест и людей. Может быть, только мест, может быть, только людей. Всё, что мы можем сказать: эти места и люди находятся в Петербурге, Москве и Париже.

Полагаю, именно этим занимался Юнг во время своих отлучек. Он расставлял своего рода мины замедленного действия.

— А что мы понимаем под минами? — спросил я, уже предчувствуя, что знаю ответ.

— Истончение реальности. Прорехи, через которые в мир хлынет Тьма. Мерзавец предполагал, что может не дожить до финала, не справиться с вами. И знал, что Тьма не простит ему поражения. Поэтому подготовил, если можно так выразиться, запасной план.