Темный ратник. Факультет. Том 4

В нашу сторону стремительно неслась Таби.

— Соскучилась по мне, крошка? — поиграл бровями Майло. — Ни минуты без меня не может. Извини, Киро, хоть ты и её брат, я всё равно для Таби ценнее.

Девушка, как ураган, пронеслась по улице и, не обращая внимания на своего парня, кинулась мне на шею.

— Киро! Почему ты ушёл?! Мы тебя потеряли!

— Э-э… а ничего, что я тоже тут, малыш? Меня ты не потеряла? — пробормотал Майло.

Таби наконец отпустила меня и уставилась на него, будто только что заметила.

— А, привет, пупсик.

Я вскинул брови.

— Пупсик?

— Вообще-то, она никогда меня так не называет, — покраснев, выдавил Майло.

— Вообще-то, я его всегда так называю, — объявила Таби.

Майло умоляюще на меня посмотрел: мол, только никому не говори, ладно?

Таби вцепилась мне в руку и потянула обратно в сторону стадиона, мимо студентов, спешащих на вечеринку.

— Мама очень хочет тебя видеть! И даже папа!

Я резко остановился и выдернул руку из цепких пальцев девушки.

— Слушай, может, в следующий раз? Мне некогда.

— Правда? Спешишь на слёт любителей маринованной картошки?

Она прищурилась.

— Родители гордятся нами, и тобой в первую очередь, а ты даже не хочешь с ними повидаться? Знаешь, что Рин им сказала? Что без тебя мы бы не проучились тут и дня. Она рассказала им всё. Как ты заступился за нас и не побоялся утереть нос сёстрам Мориц, как помог освоиться в общежитии, как познакомил нас со своими друзьями и как сегодня помог нам сдать экзамен.

Я её уже не слушал.

Пока она высказывалась мне в лицо, позади неё появилась Рин в сопровождении родителей.

Сибилла махнула мне рукой и улыбнулась.

Тюдор не улыбался, но разглядывал меня с гордостью. Это было уважение, чувство достоинства и удовлетворения от успехов собственных детей. Отцовскую гордость не спутать ни с одной другой эмоцией. Тюдор мог ничего не говорить — всё было написано на его суровом лице, не привыкшем улыбаться.

Я вздохнул и пошёл к «родителям».

Первым мне руку подал Тюдор.

— Ну здравствуй, сын. Отличная работа.

Что именно он имел в виду, так и осталось непонятным. То ли поздравлял с получением четвёртой высоты, то ли благодарил за то, что я не бросил сестёр, то ли говорил обо всём сразу.

Пришлось пожать его крупную ладонь.

— Спасибо, адами Нобу.

Да уж, лучше б я вообще молчал, чем называл «отца» адами Нобу. На его лице появилась печаль, но он ничего не сказал.