Пришествие князя тьмы

Однако Григорий не унимался:

— Ну что ты, сынок! Я ж от чистого сердца, по-отечески. Тяжко тебе придется одному-то. Надумаешь — обращайся.

Я обвел комиссию надменным взглядом, всем своим видом излучая ледяное спокойствие и непоколебимую уверенность. В конце концов, у меня за плечами тысячи лет в роли Князя Тьмы — не пристало тушеваться перед кучкой смертных, пусть даже и облеченных властью.

— Позвольте, господа, внести ясность, — произнес я, чеканя каждое слово. — Я принял окончательное и бесповоротное решение. Мой путь отныне и навсегда — офицерская стезя, как и у моего покойного батюшки.

Это продиктовано не только велением сердца, но и трезвым расчетом. Уверен, на военном поприще я принесу куда больше пользы империи, нежели в стенах церкви.

При этих словах отец Григорий не удержался от едкого смешка. Его колючий взгляд впился мне в лицо, словно пытаясь прожечь насквозь и вывернуть душу наизнанку.

— Надо же, какая трогательная сыновья преданность! — процедил он, скривив тонкие губы. — И это при том, что Владислав Ведьминов, насколько мне известно, не отличался особой чадолюбивостью.

Особенно по отношению к болезненному и никчемному, с его точки зрения, отпрыску. Что ж, видать, в корень зрил, царствие ему небесное.

На миг перед моим мысленным взором пронеслась вереница чужих воспоминаний — горьких, саднящих, выматывающих душу. Бесконечные попытки тщедушного мальчишки добиться отцовского расположения, заслужить хоть каплю обычного человеческого тепла… И неизменное разочарование в ответ.

Боль непонимания, щемящее чувство собственной неполноценности, желание провалиться сквозь землю…

Я стиснул челюсти, пытаясь совладать с накатившей волной жгучей обиды и ярости. Ну какого лешего?! Только этого мне не хватало — страдать по всяким ничтожным человечишкам! Я тут, понимаешь, инкогнито пытаюсь сохранить, высокие материи постигаю, а меня в трясину соплей затягивает. Совсем старею, надо с этим что-то делать…

От дальнейшего самобичевания меня отвлек повысившийся голос Нинель Валентиновны.

Она вскочила со своего места, прожигая Григория негодующим взором.

— Ну знаете ли, святой отец! — гневно выпалила магистр Крамская. — Это уже попросту за гранью! Как вам только совести хватает молоть подобную чушь? Да еще и в лицо бедному юноше, которому и без того несладко пришлось! Где ваш хваленый такт, где элементарная деликатность? Вы ведь наставник, педагог, а ведете себя хуже базарной торговки!

В запале она даже привстала, упираясь ладонями в столешницу.