Пришествие князя тьмы

Однако стоило аудитории опустеть, как Руневский бесцеремонно кивнул на дверь:

— Пошли. Отведу тебя к приемной комиссии. Заждались уже, поди.

Я скрипнул зубами, но послушно проследовал за магистром. Вот ведь засада! А я-то, наивный, размечтался о задушевной беседе.

Мы вошли в просторный зал, где за длинным столом восседали шишки Академии — ректор, Нинель Валентиновна, наш декан и прочие мантии. Ну и куда же без отца Григория.

— Что ж, Иван Ведьминов, — важно пробасил ректор. — Настал час определить твою судьбу.

Сейчас решим, куда тебя направить — в духовенство или в офицеры. Прошу высказаться всех присутствующих!

И тут началось! Срач, склоки, препирательства. Даром что интеллигенция. Кто-то голосил, что мне самое место у попов — мол, дар у меня особый, нечего зазря переводить. Да и воскрес я как одна имбовая персона! Другие возражали — какое, к черту, духовенство? Парню прямая дорога в офицеры.

Я сидел молча, скрестив руки на груди и кривя губы в ехидной усмешке. Ишь, раскудахтались, пернатые!

Наконец, ректор рявкнул, перекрывая бедлам:

— Да будет же! Хватит уже, в самом деле.

Вы на его метку поглядите — первозданная мощь! С таким талантом парню только на поле боя, на кой-ляд ему ваши молитвы сдались?

Я мысленно зааплодировал. Хоть один здравомыслящий человек нашелся!

Но тут подал голос Григорий:

— Не спешите, господин ректор. Дар у мальчика и впрямь диковинный. Нужно для начала основы постичь, фундамент заложить. А уж потом решать — в экзорцисты или в вояки.

И так это елейно, так подобострастно! Тьфу, аж противно стало.

Знаю я эти ваши «основы» — из кельи не вылезешь. Ну уж нет, на эту удочку я не поведусь!

Однако поп, похоже, всерьез решил заполучить меня в свои загребущие лапы. И тут он выдал такое, что я чуть со стула не грохнулся:

— А что, господа, я помогу юному дарованию! Подкину деньжат, перста справного прикупить. Зачтется на том свете!

Ах ты ж хитрожопый сукин сын! Еще и подкупить меня удумал, крыса церковная. Ишь, размечтался — на «печеньки» взять.

— Благодарю за щедрое предложение, — процедил я, глядя Григорию прямо в глаза.

— Вот только это ни к чему. Как-нибудь сам перста раздобуду.

По залу пронесся дружный вздох. На меня таращились как на полоумного — еще бы, отказаться от дармовых деньжищ! Тут впору крышей двинуться.

Но мне плевать. Я себе цену знаю — и уж точно не стану продаваться за жалкие подачки. У Князя Инферно, знаете ли, гордость имеется. И быть обязанным этой церковной крысе — увольте, себе дороже.