Жандарм

Так еще и в платье были чашечки-вставки под два упругих полушария, визуально еще больше придавая им объем и открывая шикарное декольте. Волосы Евгении были заплетены в косу, которая обвивала голову по кругу и крепилась на затылке фигурной заколкой в небольшой шарик. Подбородок чуть прижат к шее, глаза опущены в пол, но при этом лукаво стреляют в меня раз в две три секунды. Ресницы чуть дрожат от возбуждения, дыхание слегка сбилось.

— Гриша, я тебя так ждала, — прошептала девушка, еще сильнее стиснув мои пальцы.

— Кхм, — недовольно кашлянул рядом дед.

На Евгению это произвело впечатление раздавшегося над ухом выстрела. Она ойкнула, чуть подпрыгнула и, стремительно залившись краской стыда, быстро спряталась у меня за спиной.

— Евгения Михайловна, приличные девушки для начала здороваются, а уж после... все остальное, — повел рукой по воздуху перед собой старик.

— Извините, — пискнула Старопольская из-за моей спины. — Здравствуйте, Борис Леонидович. Рада встрече.

— Взаимно, голубушка. Но не могли бы вы отпустить уже моего внука? Собрание вот-вот начнется.

А поговорить сможете и после.

— Да, конечно, — кивнула Евгения, что успела не только спрятаться за моей спиной, но и прижаться ко мне, чуть ли не вдавливая свою грудь мне между лопаток.

Да и когда она отвечала деду, я чувствовал ее дыхание на своей шее, что будоражило кровь и заставляло прилагать титанические усилия, чтобы не случился конфуз. Получить славу озабоченного парня, у которого штаны постоянно натянуты в одном месте, не хотелось от слова совсем.

Репутация среди аристократов — вещь трудно нарабатываемая, но легко теряемая.

С большой неохотой Евгения отлепилась от моей спины и, сделав книксен, поплыла к подругам, с которыми общалась до нашего появления. Я осмотрел зал. Благодаря выходке девушки на нас бросали взгляды почти все. По большей части равнодушно-любопытные. Но были среди них и раздраженные, парочка брезгливых, предназначенных в первую очередь Евгении, и один злой. Молодой парень примерно моего возраста с вьющимися черными волосами, чисто выбритый, но с бакенбардами в белом костюме-тройке.

Пиджак в данный момент был снят, а сам парень остался в жилетке и галстуком-бабочкой. Почему-то он мне казался смутно знакомым. Неужто память возвращается? Но чуть напрягшись, понял, что прошлое для меня все также скрыто, а лицо парня мне знакомо по фотографии из ящика моего стола. Незнакомец был на нем, только там он был в форме выпускника Михайловского училища.