Жандарм

А пустые коридоры и отсутствие света во многих комнатах, мимо которых мы со Степаном проходили, в вечерних сумерках навевали чувство упадка и медленного умирания. Наверняка дед и сам это чувствует, то-то так стремится меня с кем-нибудь обручить и начать правнуков нянчить. Уж кто как не дети способны привнести ощущение жизни в любое место, где находятся.

Библиотека находилась на первом этаже в правом крыле поместья. Чтобы добраться до нее, нам пришлось пройти небольшой коридор и выйти в холл-прихожую, свернуть в еще один коридор, пронзающий правое крыло здания, в котором было три двери, и в дальнем конце располагался вход в нужное помещение.

Сама библиотека была не большой. Где-то десять на восемь метров. Четыре стеллажа, два по стенам справа и слева от входа, один у дальней стенки и один посередине помещения, небольшое уютное кресло, обитое красным бархатом слева от входа в углу и столик возле него, доходящий мне до бедра.

— Вот, господин. Борис Леонидович, распорядились вас сюда доставить, а дальше уж сами, — словно извиняясь, развел руками Степан.

— Услышишь?

— Не сомневайтесь, он звонкий, — для подтверждения своих слов, Степан потряс им.

По библиотеке пролетел громкий чистый мелодичный звук. Такой точно на всем первом этаже услышишь.

— Хорошо, — забрал я колокольчик. — Ступай.

Когда Степан ушел, я обратил внимание на столик. Он был не пустой, как можно было ожидать. На нем аккуратной стопкой лежал газеты. С удобством разместившись в кресле, я пододвинул их к себе и начал изучать. И сразу понял, что они здесь лежат неспроста. Их явно подготовили, причем именно для меня. Сверху лежали издания столетней давности, и далее с «шагом» в один месяц постепенно даты становились все более современными. В самом низу лежала газета за июнь тысяча девятьсот двадцатого года.

— Ну чтож, приступим, — дал я сам себе команду и углубился в чтение, продираясь сквозь «яти», твердые знаки в конце слов, оканчивающихся на согласные, и другие почему-то непривычные мне символы. Позже стоит с этим обязательно разобраться, но пока отложим в сторонку.

Через два часа я отложил последнюю газету и откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза.