Зачарователь из далёкой галактики

Увидев Любаву, стоящую на ногах и с лёгким румянцем на щеках, Владимир чуть не подпрыгнул на кровати и обнял дочку, приложил руку ко лбу, чтобы пощупать температуру. Жара не было. Затем он растолкал жену. Увидев, что девочке уже гораздо лучше, та не сдержала слёз.

Через пару дней, когда Любава совсем оклемалась, отец семейства закатил по этому поводу большую пирушку. Пришли родственники, друзья и деревенский лекарь.

— Я же говорил, мои травы и настойки волшебные, — похлопал по плечу Владимира пожилой целитель.

— И вам большое спасибо, — поблагодарил отец.

Через какое-то время жизнь потекла своим обычным деревенским чередом.

В один из зимних вечеров всё их семейство собралось за ужином.

— Любава, подкинь дровишек, — попросил отец.

Девочка пошла выполнять просьбу отца. Она взяла пару поленьев и кинула их в огонь, подтолкнула кочергой. Она подставила свои ладошки поближе к огню, пытаясь их согреть.

В какой-то момент девочка поняла, что не ощущает жара печи, и это ей показалось странным. Её словно магнит потянуло к языкам пламени.

Она вглядывалась в облизывающие древесину пламя и потянулась к обгоревшему почти дотла полену. Взяв его в руки, она почувствовала, что дерево будто бы лишь чуть тёплое, хотя оно было раскалено докрасна, а на её маленьких рученьках осталась чёрная сажа.

Родители Любавы мирно доедали ужин и не обращали на ребёнка никакого внимания.

Отец отпил из кружки пиво, а затем вдруг увидел, что его дочь держит в руках раскалённое полено. Владимир чуть не подавился и выпустил кружку из рук.

Кружка с характерным звуком приземлилась на пол, разливая остатки хмельного напитка.

— Любава, ты что делаешь? — с испугом спросил Владимир.

— Смотри, пап, забава какая, оно не горячее, — сказала девочка, протягивая дымящуюся деревяшку родителям.

Мать резко встала из-за стола. Увидев раскалённую докрасна головёшку и улыбающуюся девочку, она упала в обморок.

Владимир вскочил с места и попытался забрать у девочки обугленное полено, но тут же обжёгся.

— Аргх-х-х… — только и захрипел отец, отдёргивая руку от дерева.

— Брось, брось её, Любава, обратно, ты же обожжёшься. — Он попробовал снова забрать корягу девочки и снова обжёгся.

— Ой…а меня не обжигает, — сказала девочка, улыбаясь, но всё же послушалась отца и положила деревяшку обратно в печь.

Отец с ужасом взял руки девочки, ожидая плача и жутких ожогов на её руках, но те лишь были запачканы сажей.

Он глянул в печь, но в ней всё так же играли языки пламени.