Пожарский-2

А второй – сам видел, злой как дэв, каждому в горло впиться готов. Заткнись, сука! – Горыныч тюкнул сверху агрессивную голову и немножко успокоился. – Зря я на крепкий алкоголь перешёл. Он, по-моему, только психованнее стал.

– Выпиваешь, чтобы их меньше слышать?

– П-х, выпиваю! – Змей ухмыльнулся. – Бухаю по-чёрному! Сижу потом у озера, пою...

– Хором невпопад? – попытался пошутить я.

– Если бы хором! – горько воскликнул Змей. – Каждый своё орёт, пока не отрубится.

«Отрубится» – щёлкнуло у меня в голове.

– Змей! А чё сидим-то на жопе ровно?! Ты помнишь, как Гидру лечили, когда у неё тени разума начали на основное сознание наползать?

– Ха! – Горыныч во вкусом отхлебнул из бокала, причмокнул.

– А вы общаетесь?

– Да-а, прилетает он, раз в месяц-два, смотрит меня. Иногда – так, на яблочко по блюдечку мне звонит, я если его не закину куда-нибудь, отвечаю. Он тоже сразу про Гидру вспомнил, пытался мне лишние рты ампутировать – не поверишь, начали множиться, до двенадцати дошли.

– Это ж твоя боевая форма?

– Ну! Мало того, что много – так ещё резкие, как понос, злобные. Еле прижгли.

– А чем прижигали?

– Как – чем? Ты помнишь, как перед уходом ему сердце Кинич Ахау отдал? Он в него всю лишнюю энергию смерти вливает – полыхает сердечко, будь здоров! Им и прижигали. Но меньше трёх – никак. Если перестараться – снова четвёртая вылазит. И такие наглые стали, хоть ляг да помирай...

– И всё-таки у Алкида же получилось.

– Так то ж Алкид был! – Змей снова налил себе в бокал и с удовольствием выпил.

Повисла небольшая пауза, Змей довольно поглаживал себя по животу и смотрел, как я на него таращусь. Поёрзал. Оглянулся.

– А чё ты, Мить?

– Горыныч! Чё тупим?!

Кош, конечно же, читал лекцию. Это же естественно! Что может быть лучше в вечер воскресенья, чем лекция о здоровом образе жизни?! Увидел раскрывающийся неровный портал – офигел. Конечно! Змей со своей природной ловкостью поставил его прямо на центральный пятачок зала-амфитеатра, с которого вещал наш легендарный целитель.

– Уважаемые слушатели, – тревожно объявил Кош, – я вынужден прервать доклад и просить вас покинуть помещение. Здесь у меня сложный рецидивирующий случай...

И все встали и пошли, недовольные.