#Бояръ-Аниме. Романов. Том 12

— Можете быть в этом уверены, полковник, — поспешно заверил отец Мефодий.

— Чтобы возместить убытки, Петр Глебович Апраксин должен был в дальнейшем получить финансовую поддержку от князя Выборгского, — поведал Ворошилов. — Документ с указанием размера беспроцентного займа прямо сейчас передается в руки великого князя Апраксина. Старшим сыном рода Соколовых.

Патриарх промолчал. Дополнять для него ничего не нужно было.

Соколовы даже из своей опалы умудрились оплести интригами не просто великого князя Апраксина, а саму Русскую Православную Церковь.

А все потому, что он, патриарх Московский и Всея Руси, поверил, что княжна ратует о благе ближнего своего.

Наивным Мефодий не был, прекрасно понимал, что какой-то интерес у Соколовых в этом есть. Но тот факт, что именно его в итоге и сделали виновным, откровенно говоря, приводил его святейшество в бешенство.

— Я не могу давать показания, полковник, — взглянул на гостя отец Мефодий.

— Этого не потребуется, ваше святейшество, — вновь улыбнулся Ворошилов. — Я убедился, что вы не были причастны к этому делу и оказались такой же жертвой, как и Петр Глебович.

О дальнейших разбирательствах по этому поводу не беспокойтесь, вопреки слухам Царская Служба Безопасности никогда не карает невиновных. А теперь я откланяюсь.

И, поклонившись, полковник отбыл, оставив патриарха Московского и Всея Руси обдумывать свое положение.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

Михаил II закончил слушать доклад Емельяна Сергеевича и кивнул, дозволяя тому сесть на место.

Расположившийся в соседнем с царем кресле наследник престола выглядел, как всегда, отрешенным. Впрочем, несмотря на внешнее безразличие к происходящему, цесаревич всегда внимательно слушал и ничего не упускал.

Куратор Царской Службы Безопасности протянул руку к столику, на котором его ждал вишневый сок. Об изменении пристрастий Емельяна Сергеевича в Кремле прекрасно знали, а потому всякий раз рядом с ним оказывалось что-то в первую очередь полезное, и только во вторую — вкусное.

Ожил коммутатор на столе Михаила II.

— Государь, прибыл великий князь Апраксин, — доложил секретарь.

— Пусть войдет, — разрешил царь.

— Государь, прошу твоего дозволения на поединок чести, — объявил великий князь Апраксин, едва переступив порог царского кабинета.

Михаил II приложил ладонь к лицу и покачал головой. Емельян Сергеевич едва сумел скрыть довольную улыбку. В том, что Апраксин придет именно с такой просьбой, куратор ЦСБ не сомневался, его служба не зря свой хлеб ела.