Псионик

За то, что ты взломал планшет педагога, нарушив тем самым правило о субординации, советом учителей, с одобрения попечителей, принято решение о твоем исключении из школы.

Я удивлённо посмотрел на Настю, стоявшую рядом. Она это тоже слышала? Судя по бледному лицу подруги, да.

– Отлично! – Я от радости чуть не подпрыгнул на месте. Наконец! Больше не придётся ходить в это ублюдское место и видеть эти ублюдские лица.

– Наталья Сергеевна... – Настя открыла свой рюкзак, вытащила оттуда планшет и положила его на директорский стол.

– В таком случае я без всяких советов сообщаю Вам о том, что сама себя исключаю из вашей школы.

Взрослые решения и сложные выборы.

– Ты с ума сошла? – Спросил я Настю, коротко, но предельно ясно. Без рассусоливания.

На директрису, которая металась перед нами, внимания не обращал. Не до нее сейчас. Тут вон моя подруга снова решила поиграть в самопожертвование.

Зато Гадюка после слов девчонки впала в форменную истерику. Вернее, она старалась вида не показывать, но псионика имеет ещё некоторые “побочки”.

Назовем это так. Даже не читая мысли я чувствую настроение и состояние людей. Вот директриса в данную минуту уже прикинула все потери, которые принесет школе уход Насти, и это ее сильно разводновало. Привыкла дамочка ежемесячно пополнять "копилочку" призовыми местами на олимпиадах.

– Левина, что за блажь? Тебя никто не исключает. Ты…ты – молодец, Настя…

Фраза стоила Гадюке больших трудов. Она никогда прежде не хвалила вслух девчонку.

Вообще никогда. И уж тем более, не называла ее по имени. Поэтому слова, которые должны звучать приятно, выглядели, как мучительно, через боль, выдавленное признание.

– Извините, Наталья Сергеевна, но без Бориса я учиться не буду. Идём?

Девчонка подняла на меня взгляд. В нем была такая непоколебимая уверенность, что я однозначно понял, договориться не получится. Она все для себя решила. И это – трындец. Если Настя включает свое упрямство, с места ее не сдвинет никто и никогда.

– Стоять! – Гадюка перестала метаться перед нами и замерла напротив, уперев руки в бока.

Секунду она помолчала. Потом нервно дунула вверх, убирая со лба прядь волос, и выдала. – Так…Если Рубцов извинится, то, возможно…Повторяю, возможно! Я пересмотрю решение совета и поговорю с попечителями. Но то, что он сделал... Залезть в планшет учителя! Есть правила. И если мы их не будем соблюдать, то начнется хаос. Вакханалия и анархия.