Кротовский, побойтесь бога

– Прежний хозяин устраивал на втором этаже что-то вроде варьете.

– Понятно. Внизу ресторан, вверху варьете. Так когда они собираются?

– Дважды в неделю. Сегодня как раз аукционный день. Я, можно сказать, как раз собиралась.

– Тогда поехали. Не будем терять время.

Чтоб не привлекать внимания, Мила привезла нас в своей машине и провела с черного хода. Охранник пустил нас без единого слова, видимо он человек Милы. По служебной лестнице поднялись на второй этаж, больше никого не встретив. Прошли через какие-то бывшие гримерки-раздевалки и очутились за кулисами.

Торги уже начались. Со сцены доносится бойкий голос аукциониста и звуки от ударов деревянного молоточка, завершающие каждую закрытую сделку. Мила показала нам с Евой, где можно встать, чтобы наблюдать за торгами и при этом оставаться невидимыми.

– Лот номер пять, – ведущий объявил очередную партию торгов, – Пакистанская бирюза, третий уровень, количество – сорок штук. Начальная цена – семьсот рублей за макр... кто поддержит? ..

Мы с Евой наблюдаем, как резво уходят с молотка партии на десятки тысяч рублей. Покупатели явно осведомлены, какие именно макры идут на продажу, и не требуют объяснений, что означает «пакистанская бирюза», «закарпатский лунный» или «тамбовский кумач». С принятыми здесь обозначениями хорошо знакомы.

– Обрати внимания Кротовский, – шепнула мне Ева, – Вон те трое действуют заодно.

– Это какие? - переспрашиваю шепотом.

– Третий ряд второй слева, первый ряд посередине и пятый ряд крайний справа.

– Вообще-то сидят в разных местах.

– А это специально, чтоб не спалили.

– Как ты поняла, что они заодно?

– Друг с другом не торгуются.

– Может, совпадение?

– Может и совпадение. А еще выкупают самые крупные партии.

– Любопытно. Большинство пришло сюда за вполне конкретными кристаллами. А эти гребут все подряд.

– Да, действительно. Они самые активные.

– Ева, сфотографируй этих трех гавриков, выясни, кто такие.

Баронесса согласно кивнула и полезла в сумочку за мобилой, а я отошел от кулис к поджидающей меня Миле.

– Убедился, Кротовский? – Мила обиженно надула губки, – Вполне приличные люди. Младенцев в жертву не приносят.

– Убедился. Я хочу поговорить с твоим милейшим распорядителем.

– Кротовский, может, не надо?

– Надо, Мила, надо.

Она картинно закатила глаза и отвела меня в кабинетик. Судя по обилию зеркал кабинетик переоборудован из бывшей гримерки.