Аристократ на отдыхе. Том седьмой

Привыкай к этому, Ксантипп. Кроме того, Авессалома все равно нужно найти.

— Да, об этом я не подумал, — признал демон Воды. — А у священника есть и другие достоинства. Он делает отменный кальвадос.

— Вот именно, — согласился я.

— Как думаешь, может он нас угостит? Я бы не отказался от рюмки-другой.

— Посмотрим, — ответил я.

Отец Иннокентий поглядывал на меня с плохо скрываемым любопытством. Наверняка он догадался, что я общаюсь со своими демонами. Но подслушать, о чем мы говорим, не мог.

— Скажи, отец Иннокентий, а Авессалом никогда не уговаривал тебя воплотить его? — спросил я.

— Нет, — нахмурился священник. — Ему бы это и в голову не пришло. А почему ты спрашиваешь, Никита Васильевич?

— Потому что задавать разные вопросы — это моя работа, — улыбнулся я. — Сейчас я действую не как губернатор, а как ликтор.

— Понятно, — успокоился священник.

— Все же, вы с Авессаломом обсуждали возможность воплотить его в тебя?

— Конечно, — кивнул отец Иннокентий. — Я рассказывал Авессалому про Одержимых. Сказал, что не понимаю таких людей, которые готовы воплотить в себя демона, лишь бы усилить свой магический дар.

— А что сказал Авессалом?

— Он согласился со мной. Мы решили, что ему лучше мирно жить в своей аномалии, выращивать яблони и читать святые книги. Авессалом был вполне доволен этим.

— Вы оба решили очень правильно, — одобрил я.

Я не стал раньше времени расстраивать отца Иннокентия.

Вместо этого сменил тему.

— Скажи, учитель музыки приходит к тебе каждый день?

— Нет, — ответил священник. — Два раза в неделю.

— А когда он приходил в последний раз?

— Три дня тому назад.

— И твой демон пропал в тот же день?

— Да.

— Это подозрительно, святой отец. А когда учитель снова должен прийти?

— Сегодня. Думаю, он уже занимается с детьми.

— Вот и отлично.

— Почти приехали, — ответил священник, сворачивая на узкую улочку, застроенную добротными деревянными домами.

Он остановил машину возле высокого деревянного забора. Забор был сплошной, и выше человеческого роста — так просто через него не заглянешь.

Я вылез из “колесницы” и неторопливо пригляделся к соседним домам.

Дома были крепкие. В один или два этажа — над пожелтевшими кронами яблонь поднимались двускатные крыши.