Рубеж-Британия (книга 4)

– Я дворецкий именья Румянцевых Алексей Иванович, чем могу служить?

– Князь Сабуров Андрей Константинович, – представился и увидел, как и у этого дворецкого вытягивается лицо, да чернеют глаза.

– Са…Са… – начал заикаться тот. – Что вам здесь нужно?

– По посмертной просьбе Ильи Рогачова я должен передать письмо лично в руки Татьяне Сергеевне.

– Побойтесь Бога, барин! – Ахнул и чуть в ноги не упал. – Танечка только оправилась. А тут вы!

– Воля покойного и слово боевому товарищу привели меня сюда вопреки всему. Я тоже не хочу здесь быть, но долг обязывает, – настаиваю.

И уже вижу, как с конного двора скачет человек сюда.

Отец Татьяны на крупном чёрном коне в штатах кавалерийских в одной рубахе, расстёгнутой до живота, ворвался на аллею, как ураган и стал вертеться на беспокойном скакуне передо мной.

За год он сильно сдал, судя по усталому лицу, изрубленному морщинами.

– Ты! – Воскликнул остервенело. – И как духу хватило явиться сюда! Тебе мало?!

Перебороть смятение сложно. Особенно когда ты видишь горем убитого человека, обвиняющего во всём тебя.

– Дьявол! – Продолжает поклёп. – Как только земля такого держит. Матёрый стал, загорелый. Целый капитан гвардии! Как был мой сын. Что? Что ухмыляешься?

– Сергея Илларионович, прекратите истерику, – произнёс в ответ уверенно. – Я долго не задержусь.

Вижу, как сюда скачут ещё люди. Скорее всего, помощники из числа слуг, выполняющие роль стражи. Ну–ка же, хлысты при них, чем не оружие.

– Говори, зачем явился? – Наседает граф, присмирив, наконец, своего скакуна и уставившись в меня ненавидящим взглядом.

Что ж. Похоже, дальше мне точно не пробиться. Поэтому достаю из внутреннего кармана синего кителя письмо с почерневшими пятнами крови. И сделав несколько шагов, протягиваю графу.

Отец Татьяны смотрит на испачканную бумагу с ужасом и непониманием.

– Это письмо Ильи Рогачёва, которое он написал на случай, если погибнет. Оно адресовано Татьяне, – поясняю. – Он взял с меня слово перед смертью.

– Почему оно…

– Его кровь. Он погиб в бою.

– Этого удара она не вынесет, – выдавил граф, принимая всё же бумагу.

– О его смерти в скором времени будет известно. Так или иначе, – говорю, что думаю. – Вряд ли вы сумеете оградить её от этой новости.

Граф немного помолчал, впившись глазами в конвертик.

– Тогда сын, теперь Илья, – прошептал негромко и добавил себе под нос, нахмурившись. – Лучше бы и ты умер в бою. А не с таким позором.

Сердце кровью обливается.