Княжич Соколов. Том 1

— Кто, Одоевские? — от души засмеялся Демьян Афанасьевич, — пока я директор этого лицея мне и сам император не указ.

***

Солнце уже падало за горизонт, когда цепкие руки аналитиков Алексея Алексеевича Кропоткина оставили меня в покое. После того, как я сдержал свое слово и раздал чуть ли не тысячу интервью, мне, наконец, выдали гостевой пропуск.

Синяя ключ-карта позволяла беспрепятственно перемещаться по небольшой территории полигона приемной комиссии, который состоял из четырех одинаковых высоких зданий-блоков из стекла, образующими собой квадрат с гостевым кирпичным домом посередине.

Кропоткин пообещал организовать обещанный шанс на поступление к утру, и я решил осмотреться.

Остальные Рюриковичи уже покинули территорию приемной комиссии, а «Око» хоть и легко справлялось с глушилками этого полигона, за его пределы пробивалось с колоссальными затратами эфира, запас которого я и так изрядно истощил за сегодня.

Поэтому, я решил оставить минимальное наблюдение за областью вокруг себя и дать дару передохнуть.

Готовых путей отхода на случай опасности у меня было подготовлено три. Четыре, если считать Звереву, которая решила заночевать в тюрьме, хоть ее и выпустили.

Из вредности видимо.

Все мероприятия по приему и отбору учеников в царский лицей на ближайший учебный год уже были завершены, да и время позднее, поэтому три из четырех новеньких блоков приемной комиссии сейчас пустовали.

Яркий свет горел лишь в тренировочном, в него я и направился. Мой постоянный надзиратель на этот раз надзирал не так явно и просто обозначал свое присутствие позади.

Спать до рассвета я не планировал.

Высокие стеклянные двери разъехались в стороны, стоило мне подойти, и я попал в просторный светлый холл.

Во избежание неприятных недоразумений, я поднялся на третий этаж и, пройдя очередной электронный замок, оказался на открытом балконе с тусклым освещением.

Ощутив приятную прохладу ветра, я подошел к краю балкона и посмотрел вниз, где раскинулась внушительная тренировочная площадка длиной метров двести, обнесенная веером трибун.

— ШЕВЕЛИСЬ!

— ДАВАЙ! ДАВАЙ! ДАВАЙ!

— ЩИТ! АТАКА! ЩИТ! АТАКА!

Крики доносились снизу и среди двух десятков человек я легко определил Ивана Сомова.

Широкоплечий внук Богатыря уверенно сдерживал натиск двух огневиков куполообразным ледяным щитом и в ответ на их робкие попытки обойти с фланга, Сомов точечно подмораживал землю и отвечал разящими выпадами.