Княжич Соколов. Том 1

Хватило одного единственного взгляда и князь Соколов, не считаясь с мнением разъяренной супруги, увез ребенка в самое опасное княжество в империи.

И свое решение Сергей Соколов не менял.

Ни после того, как на меня начались бесконечные покушения.

Ни после того, как княгиня Екатерина Денисовна Соколова целый год не пускала мужа на порог и отказывалась с ним даже разговаривать.

Ни после того, как меня похитили персидские контрабандисты.

Князь Соколов оказался первым и единственным человеком, который знает, что внутри его ребенка живет зверь.

Пожалуй, именно отсюда и берет начало то иррациональное теплое чувство преданности, которое и по сей день удерживает меня подле него и заставляет по-настоящему чувствовать себя его сыном, а род Соколовых — своей семьей.

— Постоянная опасность, говоришь. Звучит достаточно весело, я согласен. Где подписать? — после короткой паузы заявил я, не сводя взгляда с пылающего синего пламени в глазах князя.

Во мне не было ни капли сомнений.

То есть именно ко мне.

Даже не говоря этого вслух, отец отчаянно нуждался в том, чтобы я принял кровожадное чудовище, живущее внутри него.

Точно также, как он сделал это со мной пять лет назад.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул отец и в кабинет совершенно бесшумно вошел Прохор. Если бы не внезапные колебания воздуха, я бы его и не заметил.

Даже мои инстинкты Ловца не среагировали на появление дворецкого.

В руках Прохор Семенович нес бело-золотой парадный китель разведчика в прозрачном чехле, под моим вопросительным взглядом дворецкий мягко опустил его на диванчик рядом со мной и выпрямился, ожидая дальнейших указаний.

— Это что? — перевел я взгляд на сияющее лицо моего отца.

— Билет в новую жизнь, Артем, — охотно ответил князь Соколов, — ты отправляешься в столицу.

Глава 5

Невозможно точно сосчитать сколькими ограничениями одарило меня мое новое тело.

Но, даже спустя пять лет, моим самым нелюбимым был и остается сон.

Вернее сказать, его постоянная необходимость.

В первые месяцы после пробуждения я спал почти сутками. Мозг тринадцатилетнего ребенка просто не мог справиться с сознанием Ловца и постоянно нуждался в отдыхе и перезагрузке.

Приходилось накладывать ограничения на собственный разум, чтобы иметь возможность хоть как-то функционировать.