Княжич Соколов. Том 1

На этот раз я молча кивнул, чтобы больше не докапывались до отдельных слов. Тем более в голове всплыло, как минимум, три рабочих варианта как обойти данное обещание в случае необходимости.

Убедившись в наличии минимального понимания в моих глазах, директор тяжело вздохнул и повернулся ко всем присутствующим.

— Шоу окончено! — громким басом объявил Стародубский, звонко хлопнув в ладоши, — солдаты, отправляетесь на перераспределение в западный рекрутский блок.

— Есть! — стройно отозвалась группа серо-черных и направилась к выходу.

— Лицеисты, — глубоким выдохом вернув себе доброжелательный тон безобидного старичка обратился Стародубский, — сегодня ваше занятие закончит Зверева Анна Руслановна, наш внештатный заменяющий инструктор. Прошу любить и жаловать.

С этими словами Демьян Афанасьевич откланялся и, недовольно поглядывая то на часы, то на меня, покинул помещение.

А вот пара гвардейцев, сопроводили его до двери и остались внутри.

Один у мужского входа, другой у женского. Не удивлюсь если вторая пара, как только выпроводит Суворова, то разместятся за окнами.

Анна Зверева ощутимо удивилась просьбе директора, но пока Демьян Афанасьевич уходил, успела подавить эмоции и уверенно вышла вперед.

— Меня зовут Зверева Анна Руслановна и я буду вашим инструктором боевых троек.

— Надолго? — скептически отозвалась Кристина Гагарина.

— Не поняла? — вскинула бровь Зверева.

— Видите-ли, Анна Руслановна, — звонким и не скрывающим своего недовольства голосом отозвалась Гагарина, — на офицерском курсе между классами колоссальная конкуренция и, в данный момент, остальные классы первокурсников проходят занятия с настоящими инструкторами.

— Повтори-ка, — безэмоционально и внешне довольно безобидно проговорила Зверева, но я знал одну верную примету.

Если у Зверевой дергается глаз, то кому-то пора заказывать гроб.

— Нельзя сокращать численность царской армии, — мудро заметил я громким голосом.

— Так она еще новобранец, — не отводя взгляд от жертвы добродушно пропела Зверева.

— Бить аристократов тоже нельзя, — добавил я солидно, пытаясь отдать долг Гагариной.

Именно она, не считая Антона, первой вышла вперед и посмела напрямую возразить Суворову. Жизнь она мне не спасала, но поступок я оценил.