Звездюля: рождённый разгибать

Двухлетний ребёнок просто не мог ничего выучить, хотя суть развития была не такой уж длинной: три упражнения и абстрактный вал текста.

Однако вне всяких сомнений интерес к обучению этого ребёнка проявлял только Вердрейв, остальные шестеро были рабами, и они пользовались полученной свободой, максимально забросив свои обязанности.

Юное создание само себя обслуживало, обучением занималось по местным правилам.

Раз в год ранее с ним связывались родные. Но сейчас пришла информация о смерти отца, а мать погибла чуть ранее на охоте.

Поэтому сейчас клану было очень важно «предъявить наследника».

Вердрейв при этом уже не мог покинуть Лортлэна. Хотя столбы должны уничтожить всех от середины второй ступени, но показатели объёма волшебства у мужчины на пике второй ступени. То есть его может просто сжечь при попытке покинуть территорию.

В отличие от шести слуг он не был рабом, а был из побочной ветви клана. Поэтому он оставался предан, но имел несколько большую свободу. Либо на самом деле был частью механизма для выполнения грязной работы.

Это стало понятно по мере общения. То тут человека коснулся и прочитал мысли, то там проследил за реакцией.

Вся наличная казна была у дворецкого, но в банке на имя Шила было ещё некоторое количество средств, которое автоматически снималось на обучение аристократа и его слуг.

В общем, ситуация без сомнений мутная. И есть у меня ощущение, что куда более жестокая, чем кажется.

– Вот ты смотришь на этот фрукт. Почему их здесь посадили? – спросил я у Шила. Это имя для уроженца Королевства Камней означало инструмент сапожника по созданию отверстий, а вот на языке Царства Семи Печатей обозначало «Бык» или «мешок».

– Чтобы есть, – уверенно заявил ребёнок. Слуги за его спиной согласно закивали, уплетая груши, которые я им сказал собрать их господину. Сидели они достаточно далеко.

– И да, и нет. Изначально это помощь в развитии тела. Возьми фрукт и откуси, постарайся запомнить возникающий при этом звук, ощущения кожи и руки, воздух, мысли о сладости или кислости, буквально всё, при этом по отдельности и полностью, – заявил я тихо, потом оценил сморщенную рожицу.

– Фуфуть (чуть-чуть), – соврало юное создание, не открывая глаз, из которых потекли ручьи слёз.

Рабы отдали самый кислый плод хозяину, а сейчас далеко не все даже пытались скрыть свою усмешку.

Я молча прошёл мимо нескольких деревьев и выбрал зрелые фрукты.

Если бы ранее слуги выбрали только сладкие, сейчас бы выбирал наоборот кислые.