Рубеж-Владивосток (книга 1)

Вечером готовимся к выходу на плац знамённой группой для тренировки, где мы промаршируем до самого отбоя.

А тут вахтенный с тумбы заорал, положив трубку:

– Сабуров, дед твой на КПП пришёл!

Взводный посмотрел на меня вопросительно. Обычно дворецкий приходит лишь по воскресеньям, и то через раз. А тут во вторник. Значит, что–то стряслось.

Или записку принёс от Татьяны новую!

– Семён Алексеевич, на три минуточки, – взмолился я.

– Случилось чего? – Пробурчал взводный. – Ладно, десять минут и обратно сразу на плац.

Мы пока вывалимся, так и пройдёт. Давыдов где?!

– В сортире ещё, товарищ штабс–капитан, – ответили ему ребята, посмеиваясь.

– Ну вот, времечко ещё есть, – выдал взводный ехидно и усмехнулся. – И чего они все гадить под вечер заладили?

– Видать, переволновались, товарищ штабс–капитан, – ответил я и рванул на улицу, как угорелый, позабыв шинель накинуть.

Мне ведь только записку её забрать!

Со второго этажа сбежал, чуть по лестнице не покатился, ноги заплелись, за спасительные перила ухватился, как при качке на корабле.

Да что сегодня со всеми нами?!

Глава 3. Учебный корпус мехавода

Дед Фёдор ждал на скамейке в беседке при дежурном здании у ворот, как и положено посетителям. Время позднее, в пустующей зоне он один.

Узнаю его всегда, хоть издалека на рынке. Волосы седые по бокам, большая проплешина по центру, долговязый и всегда выделяющийся из толпы мужчина. Бывший дворецкий в княжеском поместье Сабуровых, а ныне самый родной мне человек.

Уже пожилой, но всё ещё крепкий Фёдор встретил меня с добродушной улыбкой.

Отец знал, кого брать во служение. Из семьи потомственных кузнецов, бывший гренадёр штурмового батальона, участвовавший в битвах за японский остров Хоккайдо, что ныне является нашей колонией. А ещё отменный боксёр, который на своём веку ещё до службы успел прославиться в Приморье.

– Хороши погоны голубые, ох, да с вышивкой золотой, – восхитился, поднимаясь. – Это что ж? Новую парадную форму выдали? Видел бы тебя отец.

– Да не моя, дед, дали на временное пользование, – отмахнулся.

– Ты сиди, сиди. Что случилось–то?

– Спешишь, небось? – Предположил, посмотрев с подозрением. И улыбкой хитрой.

Растягивается и моя «мина» в ответ. Принёс–таки записку!

– Ладно, тянуть не буду, держи.

Получив конвертик запечатанный от деда, убрал сразу в китель.

– Минутка есть? – Спросил Фёдор с надеждой, глядя на меня мудрыми серыми глазами.

– Конечно, дед. Ты ж сюда сколько плёлся? Полдня?

– Да больше, Андрюш. С утра выехал.