Ученик шиноби

Я отпустил цепь. Не выпустил, а всего лишь позволил ей повиснуть.

Брови Крапучо, густые и кустистые, сошлись вместе. Пока он ещё чувствовал уверенность.

***Через полчаса наша группа стояли на совсем другой крыше и наблюдали за... церковью.

Крапучо оказался столь любезен, что поделился информацией. Его даже упрашивать не пришлось. Стоило обозначить вопрос, как тон сменился, и он разговорился. По его реакции было видно, что происходящее ему не нравится, и, если кто-то с этим разберется, против он не будет.

Ушлый тип.

Ещё пожурил меня, что не обязательно было так врываться.

Я припомнил, как его люди нас по городу гоняли, и вырубил мужика, узнав, что хотел. Сотрясение ему обеспечено. Может, и сдохнет.

Такова жизнь, если что.

— И что будем делать? — спросил лежащий на крыше Шупе. — Лезть туда — форменное самоубийство.

Он был прав. Говоря церковь, я имел в виду огромное здание на окраине города, со своей отдельной территорией. На которой стояла вооруженная охрана, с эмблемами Псов на плащах. Всего человек десять циркулировало, контролируя территорию.

Сколько внутри — неизвестно, но сомневаюсь, что мало. А ведь ещё стоит учитывать вероятность подхода подкрепления, среди которого могут быть усиленные камнями. Почему нет? Это для мелких сошек вроде Крапучо камни — величина недостижимая. А для влиятельного ордена, у которого есть несколько команд, которые регулярно в Колодец спускаются, всё возможно. Командиры точно усилены должны быть, а значит, наши преимущества не помогут.

— К тому же, — продолжал нервничать Шупе, — скорее всего, наши мертвы.

Либо у них забрали камни, и они словили откат.

— Хочешь их оставить? — обманчиво равнодушно спросил Гатс.

— Даже если хочу, никогда этого не озвучу, — хмыкнул Шупе. — Как там наставники говорили. Ученики должны помогать друг другу. Иначе и головы лишиться можно. Оно мне надо?

Про себя подумал, что Шупе верно заметил. Я про то, что его слова олицетворяли. Помогать из страха наказания. Если спросить себя, то далеко не всем из учеников я хотел бы помочь в такой ситуации.

Гон и Джессика как-то не входили в список тех, с кем я хотя бы хорошо общался.

Но и оставить их неправильно. Эта мысль была отчётливой, ясной и пробивающей насквозь. Снова тот самый момент, когда разом воспринимаешь скрытые смыслы. Один раз оставишь, потом это повторится. Не будет никакого единства. И, быть может, когда-то сам окажешься в положении, когда к тебе не придут на помощь. Забьют, посчитают слишком сложным.