Бастард. Роман Алексея Осадчука

— Батюшка, ты хочешь, чтобы я или Мариэль стали разменной монетой в этом скучном споре с каким-то никому неизвестным графом за какой-то лес? — с ужасом в глазах спросила она. — Или это должны будут сделать наши братья? Ведь Габриэлю и Франсуа прочат великое будущее при дворе!

— Ну, во-первых, де Марбо — это один из древнейших и богатейших родов в Вестонии, и то, что графа давно нет при дворе — это еще ничего не значит. Не в его возрасте заниматься политикой. А вот его сын как раз готовится скоро предстать перед королем.

Генрих увидел, как вздрогнули его племянницы. Причем Валери тоже была напугана.

— Что-то не так? — обратился к ним граф. — Я вижу, как вы все побледнели.

Надин и Патрисия как по команде резко вскочили со своих мест и рухнули на колени у самых ног Генриха, чем здорово его смутили.

— Милый дядя, прошу вас! — со слезами на глазах воскликнула Надин.

— Кому угодно, только не ему! — вторила ей Патрисия.

Обе девушки чертами лица и фигурами были похожи на свою мать. Собственно, и вели себя они так же. Генрих презрительно скривил губы. Эти де Фиенны, из рода которых Фердинанд взял себе жену, всегда были слюнтяями и трусами.

Граф поднял взгляд на Валери, которая тоже поднялась со своего стула, но на колени не упала. Она стояла в шаге от сестер, покорно опустив голову. Лишь желваки, играющие на ее тонких скулах, и ладони, сжатые в кулаки до белых костяшек, выдавали ее истинное состояние.

— Валери! — строго обратился граф к девушке. — Как это понимать?

Племянница глубоко вздохнула и подняла голову. В ее серых глазах более не было того страха.

— У виконта де Марбо, старшего сына графа де Марбо есть прозвище — Эмиль-Жаба, — слегка дрожащим от перенапряжения голосом начала объяснять Валери.

— Фу-у! — тут же скривилась Ивелин. — Ненавижу жаб!

— Помолчи! — тут же одернула ее графиня.

— И это прозвище он получил не просто так, — повиновалась Валери. — Мало того, что виконт с рождения очень уродлив, так он еще и необычайно жесток. Он — настоящий садист и убийца. В округе всем известно, что он любит издеваться и до смерти пытать сервов. Особенно страдают молоденькие девушки…

Графиня и ее дочери дружно охнули, а сестры Валери еще громче запричитали.

Генрих, слушая племянницу, был хмур и зол.