Бастард. Роман Алексея Осадчука

Уже по пути к коляске, где нас ждал Жак, я спросил молчаливого Бертрана:

— Ты знаешь, где мы можем выгодно продать мои книги?

Все это время я думал, что любовные романы и сборники стихов, доставшиеся мне по наследству от Макса, это всего лишь бесполезная макулатура, но я ошибался.

Как-то раз, несколько дней назад, вернувшись с тренировки, я застал у себя в комнате Трикси с веником под мышкой, читающую один из сборников стихов. При этом она настолько увлеклась, что даже не заметила моего возвращения. А когда заметила, то сильно испугалась.

Пришлось объяснять ей, что она не сделала ничего криминального.

В общем, слово за слово, и я решил ей подарить тот сборник, чем поверг девчонку в шок. Уже позднее, вспомнив этот странный случай и пересказав его Бертрану, после его объяснений понял, что подарил девушке около двух серебряных крон. По крайней мере, именно во столько Максу обошлась та книжонка, заполненная на мой взгляд весьма посредственными виршами.

В итоге, стопочка книг, что высилась у меня на письменном столе, тянула примерно на двадцать, а то и двадцать пять крон.

Это с учетом столичных цен.

Подумать только — двести пятьдесят талеров! Я, конечно, все понимаю, искусство и все такое… Но вместо того, чтобы продавать за бесценок весь зимний гардероб, я бы на месте Макса в первую очередь отнес скупщикам эти графоманские опусы.

— Да, господин, — негромко ответил Бертран. — Уверен, в книжной лавке верхнего квартала вам дадут справедливую цену.

Должен заметить, старик выглядел слегка прибитым и отвечал на автомате.

Я в принципе понимал, в чем проблема. Несколько поединков, которые мы наблюдали, закончились смертью дуэлянтов, а остальные завершились ранениями различной степени тяжести. Руку даю на отсечение — каждую смерть и каждое ранение Бертран примерял на своего горячо любимого хозяина.

— Смотрю, мой верный слуга уже похоронил меня, — усмехнулся я.

— Господин! — взмолился Бертран. — Неужели не было возможности уладить все миром? Зачем вы спровоцировали виконта?

Я остановился и, положив руку на плечо старика, пристально посмотрел ему в глаза.

— Друг мой, ты должен понять одну простую истину — прежнего Макса Ренара более нет. Понимаешь? Считай, там, у кромки я переродился. Стал другим. И когда я очнулся, пелена, что висела перед моим взором все эти годы, исчезла. Я увидел этот мир другими глазами. Потеря памяти, как ни странно, только усилила мое понимание. Твои рассказы обо мне прежнем повергли меня в шок.