Бастард. Роман Алексея Осадчука

Его друзья среагировали быстрее. Они тут же преградили путь разъяренному виконту.

— Я убью тебя! — прорычал де Англанд, пытаясь обнажить свой меч. — Больше никаких отсрочек, слизняк! Ты ответишь за свои слова сию минуту! И если ты думаешь, что сможешь разжалобить меня слезами, как это сделал с де Ламаром, лучше сразу забудь! Ты умрешь!

Я пожал плечами и, изобразив грустную улыбку, сказал:

— Увы, виконт… Но сегодня я не смогу ответить на ваш вызов, потому как у меня нет даже меча. Вы ведь не убьете безоружного? Как вы смотрите на то, чтобы сразиться завтра здесь, в это же время? Обещаю, никуда не денусь.

Тем более, я не смогу отказать себе в удовольствии завтра снова щёлкнуть по вашему длинному любопытному носу.

Виконт снова зарычал. Он рвался в бой. Трое его спутников с трудом удерживали его.

— Завтра! Здесь! В это же время ты умрешь!

— Отлично, виконт! — поклонился я. — Право выбора оружия за мной. Бьемся на мечах. Господа, позвольте откланяться.

Я развернулся и легкой походкой двинулся в сторону входа на трибуны арены.

Я буквально спиной ощущал горящие ненавистью и презрением взгляды мажоров.

— До смерти! — рычал мне в след де Англанд.

Я, не оборачиваясь, взмахнул ему на прощанье ладонью.

— Господин! — жалобно запричитал идущий рядом Бертран. — Что вы натворили?!

— Пора раздавать долги, старина, — похлопал я его по плечу и добавил: — Возьми себя в руки. Мне сейчас нужен твой холодный разум. У нас еще много дел. Перед завтрашним поединком нужно многое успеть подготовить.

Глава 13

Абвильское ристалище было размером с поле для игры в мяч.

Прямоугольная площадка, обнесенная высокой каменной стеной, вдоль которой тянулись трибуны, была разделена на несколько прямоугольников поменьше, в каждом из которых, самозабвенно гремя железом и тяжело дыша, мутузили друг друга поединщики.

Трибуны тоже были разделены на несколько секций. Те, что в центре, — самые лучшие места, предназначавшиеся для знати; по бокам же ютились лавки для зрителей победнее.

Секции дворян и богатых горожан издалека напоминали насесты, заполненные множеством разноцветных птиц.

В глазах рябило от обилия перьев, дорогих мехов, парчи, бархата и драгоценностей.

Мы с Бертраном затесались в толпу одетую попроще. Тут меня, к моей радости, никто больше не узнал и не отвлекал глупыми разговорами. Сейчас для меня было важно внимательно присмотреться к происходящему на арене.

Спустя час, после просмотра десятка поединков я понял, что увидел достаточно, и мы двинулись на выход.