Лицеист

Видимо, ожидала увидеть или дедов кабинет, или мою комнату… Раньше она приходила в куда более приятные места. Может, даже сама их придумывала. Но в этот раз девчонка выбрала не тот сон. Андрей Георгиевич не ошибся: менталисты умеют многое, их дар способен напугать, но что бы ни случилось – даже самый сильный из них в моей голове не хозяин, а всего лишь гость. И мне устанавливать правила.

Я захлопнул дверь и запер ее на все замки.

– Князь… – Голос Гижицкой едва заметно дрогнул. – Что это?.. Вы меня пугаете.

– Рад слышать, ваше сиятельство, – усмехнулся я.

– Может, хоть это отучит вас появляться тогда, когда я не жду.

Я шагнул ей навстречу. Гижицкая была ниже меня и тогда, на пляже, но теперь вдруг показалась совсем маленькой и хрупкой – даже несмотря на более чем зрелые формы. Ей пришлось запрокинуть голову, а я смотрел на нее сверху… Будто в своем сне почему-то стал куда крупнее. Выше, массивнее, сильнее…

Старше?

Хотя она, конечно, видела меня тем же, что и в том, настоящем мире.

– Князь, я не понимаю…

Гижицкая отступила на шаг, запнулась обо что-то и упала бы, не успей я поймать ее за плечи.

Аккуратно – и все же достаточно крепко, чтобы она едва могла дернуться. Впрочем, даже если бы графине каким-то чудом хватило сил вырваться, бежать было уже некуда.

Те, что гнались за мной, снова отыскали след – и теперь поднимались сюда, тяжело и гулко топая по древним ступеням. Уже не спеша.

Так идут те, кто уверен – добыча никуда не денется.

– Слышишь? – Я кивнул в сторону двери, из которой доносились лязгающие шаги.

– Они очень-очень голодные… Как думаешь, кого из нас сожрут первым?

Глаза Гижицкой расширились от ужаса. Не знаю, приходилось ли ей хоть раз встречаться с чем-то подобным – но что делать она явно не понимала. Сон, который должен был стать фантазией разгоряченного юнца, оборачивался кошмаром.

– Князь, прекратите… Вы делаете мне больно!

– Как пожелаешь. Иди. – Я напоследок сжал пальцы чуть сильнее, впиваясь в податливое горячее тело – и тут же выпустил Гижицкую.

– Только не лезь больше туда, куда не следует, девочка. Тебе здесь не понравится.

Графиня отступила на шаг, покачнулась – и исчезла. А вместе с ней растворились и мертвый город, и неведомые твари, грохочущие на лестнице. Я открыл глаза и увидел над собой не выжженное желто-серое небо, а потолок собственной комнаты.

Голова гудела так, будто ее засунули в котел, по которому лупили кувалдами.

– Твою ж… – простонал я, скатываясь с кровати на пол.