Лицеист

Я не видел и уж тем более не мог сосчитать количество стволов, но их наверняка бы хватило продырявить и мой Щит тоже. И вместо одного мертвого внука у деда было бы два.

В каком-то смысле заглохшая после удара «Волга» спасла мне жизнь.

– Ты видел кого-нибудь? – Андрей Георгиевич поморщился. – Тех, кто стрелял?

– Нет. – Я покачал головой. – Не успел… не до того было. Слышал – на той стороне реки… винтовки. Пять или семь одновременно.

– Винтовки? – нахмурился Андрей Георгиевич. – И откуда ты их научился отличать от пистолетов, к примеру?

Действительно – откуда? По звуку?.

. Наверное, так.

– Да какая разница? – огрызнулся я. – Главное – найти тех, кто это сделал. И содрать шкуру.

– Уж не сомневайся, Саня. – Единственный глаз Андрея Георгиевича полыхнул в полумраке тусклым огоньком. – Найдем и сдерем. Но сначала…

– Сначала тебя, бестолочь, спрячем. Сдиратель мне тут нашелся!

Дверь гостиной распахнулась и врезалась в стену. С такой силой, что сама же не выдержала, хрустнула и повисла на одной петле.

Ворвавшийся внутрь крохотный смерч опрокинул столик, сдвинул на полметра тяжеленный диван вместе с Андреем Георгиевичем, прокатился по стенам вдоль книжных шкафов, расколол стекло в окне – и стих.

И только потом появился сам дед. Я уже давно – а может, и вовсе еще никогда – не видел его таким. Сварливый, но в общем-то безвредный и забывчивый старикан исчез, и на его месте появился князь Горчаков. Почти столетний, уставший – но все еще грозный глава древнего рода.

Проняло даже Андрея Георгиевича.

– Александр Константинович, вы бы поостереглись… – тоскливо вздохнул безопасник. – Сердечко-то…

– Постучит еще мое сердечко, Андрюша! – рявкнул дед. – Я, может, и старый, но пока в своем уме. Знаю, какая паскуда за нас взялась… знаю! Видать, всех со свету сжить решила. Только хрен им, не дождутся!

На моей памяти дед всегда ходил медленно, опираясь на палку – уже лет пять больные ноги его почти не слушались, заставляя большую часть дня проводить или в кабинете, или на лавке во дворе, грея на солнце старые кости.

А теперь он вдруг пролетел через половину гостиной одним махом. Шагал грузно – так, что стены дрожали – но уверенно. А тяжеленная трость с металлическим набалдашником из верной помощницы, можно сказать, третьей ноги, вдруг превратилась в игрушку.

А то и в оружие. Я вдруг подумал, что если посмею спорить – с деда станется огреть меня этой дурой по хребту.