Лицеист

Внизу было тихо: шум остался где-то далеко, на Каменноостровском, и мы с Вернер будто бы действительно устроились на крепостной стене.

– А почему одиночества? – поинтересовался я, отхлебывая из запотевшей холодной бутылки. – Наверное, у тебя много друзей… и поклонников?

– О да-а-а. – Вернер отобрала у меня «Колу». – Давай не будем о грустном.

– Все так плохо? Или работа поглотила тебя целиком?

– Ну почему же? – промурлыкала Вернер, прижимаясь щекой к моему плечу. – Иногда остается немного времени… на что-то другое.

Если и это не намек – то больше сегодня уж точно не будет… И чего я вообще, блин, жду?

Я протянул руку, коснулся щеки Вернер ладонью, осторожно развернул себе – и поцеловал. На мгновение мне показалось, что она попыталась отпрянуть, спрятать губы… но только на мгновение. Ее рука скользнула по моей груди, перебралась на плечо – а потом вдруг впилась в затылок, сжимая волосы. Что-то – похоже, та самая бутылка «Колы» – скользнуло по крыше, стукнуло по краю – и через несколько бесконечно долгих секунд внизу во дворе послышался звон битого стекла.

– Ого… – пробормотала Вернер, кое-как оторвавшись от меня. – Ты всегда такой… прямолинейный с девушками?

И вот как бы ей объяснить, что мое «всегда» разделилось на две части: до аварии и после?

– Только с самыми красивыми, – улыбнулся я. – И что, теперь прогонишь меня?

– Ну нет. У меня стресс, и оставлять девушку одну в таком состоянии – нельзя.

– Вернер решительно обвила мою шею руками. – Так что никуда я тебя сегодня не отпущу… И даже немного завтра.

Когда она снова поцеловала меня и уселась сверху, прижимаясь горячим телом, я сначала успел подумать, что во двор могут выходить и другие окна. Потом – что Андрей Георгиевич однозначно открутит мне голову. А потом дед прикрутит обратно – и оторвет уже насовсем.

Но на что только не пойдешь ради репутации семьи.

* * *

Когда я открыл глаза, за окном уже было светло… и явно не первый час.

Лена – теперь я никак не мог даже про себя назвать ее по фамилии или «сударыней» – еще спала, высунув из-под простыни длиннющую загорелую ногу. Белая ткань кое-как прикрывала живот и грудь, но на бедра, бок и бронзовое от летнего загара плечо ее уж не хватало. На мгновение я почувствовал острое желание потянуть за краешек… но удержался.

Пусть отдыхает.

Этой ночью я первый раз был с женщиной.