Я уже граф. Книга VII

В столовой царил кипиш. Все хотели побыстрее восстановиться, поесть и отдохнуть. Даже кухня КИИМа пошла на уступки, и большую часть блюд сменили высококалорийные джемы и пюре для более быстрого переваривания.

Звездочет отыскал стойку, где находилась обычная домашняя еда. Он понабрал всего понемногу, занял четырехместный стол и принялся с расстановкой пережевывать пищу. Организм отозвался с благодарностью, и уже через тридцать минут, когда живот наполнился под завязку, Звездочет ускорил пищеварение, и стало полегче.

– Да у них там все какие-то лохи, – услышал замдиректора голос двух студентов из чужого института.

Звездочет сидел впритык к углу, и его не замечали.

– Всех спасает только парочка мощных родов, – говорил первый студент. – Нахимов и Кутузов. Да Есенин. Ну и чего тут ловить? Понятно, что на их фоне все посредственности.

– А Кузнецов? Уж он на голову всех обскакал? – ответил ему собеседник.

– Пфф! Хотя да, что-то в нем есть. Но это уж точно не заслуга преподавателей. По словам декана они держатся только потому, что не все хотят учиться вместе с простолюдинами.

– Да нормально вроде все…

– Я тебе говорю, Горький в близких отношениях с царем. Вот поэтому их и терпят. У них тут все преподы мутные типки. То какой-то простолюдин, который волшебным образом докачался до голубого браслета, то Ермакова с сомнительным прошлым. Говорят, она причастна к какой-то грязной истории. Да тот же Звездочет погубил целый отряд в Южной Европе. Чуть ли не подсудное дело.

Звездочет едва слышал их, словно у него в ушах была вата. Он просканировал тело. Ага. Вот оно! Просто еще не улеглось заклинание Иоанна.

– Нам и приходится помогать в такой момент, – сказал студент. – Все знают, что сюда идут одни неудачники. Что учиться, что учить.

Они поржали, быстро очистили тарелки и ушли к стене. Звездочет же немного посидел, переваривая услышанное и приходя в себя.

Старые хрычи потом будут друг друга в прессе хвалить, что только их совместными усилиями сомнительный институт под Красноярском был спасен.

И он не винил студентов за такие слова. К ним у Алефтина Генриховича претензий не было. Только к руководству и деканам с кураторами. А ведь они практически со всеми когда-то сражались бок о бок.

Вернувшись к себе в кабинет, он открыл ящик стола, под которым стоял монитор с планом Дикой Зоны.

– Ага, значит, веселитесь, а меня оставили куковать в палате? – ухмыльнулся Звездочет.

Наконец-то заклинание епископа закончило работать.